Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Цитаты дня:

...Истинно вам говорю: война -- сестра печали, горька вода в колодцах
ее. Враг вырастил мощных коней, колесницы его крепки, воины умеют убивать.
Города падают перед ним, как шатры перед лицом бури. Говорю вам: кто пил и
ел сегодня -- завтра падет под стрелами. И зачавший не увидит родившегося, и
смеявшийся утром возрыдает к ночи. Вот друг твой падает рядом, но не ты
похоронишь его. Вот брат твой упал, кровь его брызжет на ноги твои, но не ты
уврачуешь раны его. Говорю вам: война -- сестра печали, и многие из вас не
вернутся под сень кровли своей. Но идите. Ибо кто, кроме вас, оградит землю
эту...

Вадим Шефнер. Сестра печали


Когда я слышу, что на той войне
Нам лучше было сдаться той стране,
Чьи граждане богаче нас намного,
Я благодарна, что по воле Бога
Тогда не ваши были времена,
Была не вашей та страна и та война.
Теперь - всё ваше. На своей войне
Свою страну сдавайте той стране,
Чьи граждане богаче вас намного.
Я благодарна, что по воле Бога
Ни глазом, ни наощупь не видна
Моя страна и в ней моя дорога,
Моя дорога и моя страна,
Чьи граждане в любые времена
Свободней всех, богаче всех - намного.

Юнна Мориц


Collapse )

Под «крышей» русского репертуара.


На фото: сцены из опера "Снегурочка". 1943 год, постановка Н. Домбровского. 2017 год, постановка А. Тителя.

В преддверии принятия сто первого закона по культуре влиятельные чиновники заявляют: "культура должна быть выведена из сферы социальных услуг". Это всё, что мы должны знать о результатах реформ, оптимизаций, евроинтеграций, ну и просто криминальных сводок из стен институций культуры за минувшие тридцать лет. Новый тренд — "культура должна приносить дары"… "Бойся ахейцев, дары приносящих" — вспомнишь поневоле, побывав в Большом театре на спектаклях, шедеврах русской оперы, "Пиковая дама" и "Снегурочка".

Collapse )

Сталин и Булгаков

Когда говорят о взаимоотношениях Сталина и Булгакова, обычно ограничиваются знаменитым письмом писателя в ЦК с просьбой отпустить его за границу или дать ему работать. И не менее знаменитым телефонным звонком Сталина Булгакову, в котором Сталин обещает Булгакову помощь в устройстве на работу в МХТ. И обещание своё держит.

Но взаимоотношения Сталина и Булгакова начались задолго до их телефонного разговора. Это были отношения заочные, однако от этого не менее интересные. Итак, 8 октября 1927 г. В Политбюро ЦК ВКП(б) поступает записка следующего содержания:

Просим изменить решение ПолитБюро по вопросу о постановке Московским Художественным театром пьесы "Дни Турбиных". Опыт показал, что во 1) одна из немногих театральных постановок, дающих возможность выработки молодых художественных сил; во 2) вещь художественно выдержанная, полезная.
Разговоры о какой-то контрреволюционности ее абсолютно неверны.
Разрешение на продолжение постановки в дальнейшем "Дней Турбиных" просим провести опросом членов ПБ.
С коммунистическим приветом
А.Смирнов

На записке члена Оргбюро ЦК Смирнова стоит резолюция Ворошилова: "В основном присоединяюсь к предложению т. Смирнова. 8.Х.27. Ворошилов"

Уже через два дня, 10 октября, Политбюро ЦК ВКП(б) издает постановление, в котором говориться: "Отменить немедля запрет на постановку "Дней Турбиных" в Художественном театре".

"Дни Турбинных", - пожалуй, самая скандальная пьеса того времени. После октября 17-го прошло ровно десятилетие, гражданская завершилась всего 5 лет назад, а тут - такая идеализация "белогвардейщины". Одновременно с разрешением "Дней Турбинных", вернее с отменой её запрета, который был установлен надзирающими за литературой органами, созданными и укомплектованными ещё в первой половине 20-х, руководство страны запрещает ставить пьесу Левидова "Заговор равных". В пьесе Левидова в завуалированной форме (под видом деятелей французской революции) прославляются внутрипартийные оппозиционеры и обличаются Сталин и его "термидорианцы". В то же время запрещают к печати роман Васильченко "Не той стороной" - ещё одно антисталинское проявление внутрипартийной борьбы. А "белогвардейцу" Булгакову новое руководство страны явно симпатизирует!

Тенденция не могла не насторожить будущих "зиновьевцев, бухаринцев, рыковцев". Ведь если Репертком, детище Луначарского, систематически запрещает пьесы Булгакова, то Политбюро столь же систематически их разрешает! То в виде исключения, как "Зойкину квартиру", то и вовсе велит "немедля" отменить запрет на постановку "Дней Турбиных". В этой ситуации немалое число как партийных деятелей, так и деятелей искусства требовало крови Булгакова.

Они буквально кричали "распни его". Характерным проявлением этого является откровенно угрожающее по тону письмо деятелей искусств, в котором Сталину почти открытым текстом говорится, что защищая Булгакова, он тем самым ставит под удар себя самого. Текст письма на 4/5 посвящён Булгаковским пьесам. Булгаков в конце 1928-го года оказывается в эпицентре внутрипартийной борьбы между группой Сталина и группами оппозиции.

ПИСЬМО ОБЪЕДИНЕНИЯ "ПРОЛЕТАРСКИЙ ТЕАТР"
И.В.СТАЛИНУ Москва, декабрь 1928 г.
Уважаемый товарищ Сталин!
Целиком доверяя Вам как выразителю определенной политической линии, мы, нижеподписавшиеся члены творческого объединения "Пролетарский Театр", хотели бы знать Ваше мнение по следующим вопросам, волнующим не только специальные круги, но, бесспорно, и имеющим обще-культурное и общеполитическое значение:
1. Считаете ли Вы, что констатированная партией правая опасность в политике, питаясь теми же корнями, просачивается и в область различных идеологических производств, в частности, в область художественной литературы и театра? Относятся ли к проявлениям правой опасности такие факты, как нашумевший конфликт во МХТ-2 (где советская общественность пока победила), как "головановщина" (не ликвидированная до конца в Большом театре, но поднявшая голову в консерватории, где на ее сторону встала... партийная ячейка!), как поощрение Главискусством сдвига вправо МХТ-1 (где советская и партийная общественность пока бита)?

Считаете ли Вы марксистским и большевистским заявление т. Свидерского (опубликованное в "Рабочей Газете") о том, что "всякое (?) художественное произведение уже по своей сущности революционно"? Считаете ли Вы марксистской и большевистской художественную политику, построенную на таком утверждении?

2. Находите ли Вы своевременным в данных политических условиях, вместо того чтобы толкать такую крупную художественную силу, как МХТ-1, к революционной тематике, или хотя бы к революционной трактовке классиков, всячески облегчать этому театру соскальзывание вправо, дезорганизовывать идейно ту часть мхатовского молодняка, которая уже способна и хочет работать с нами, сбивать ее с толка, отталкивать вспять эту часть театральных специалистов, разрешая постановку такой пьесы, как "Бег" Булгакова, - по единодушному отзыву художественно-политического совета Главреперткома и совещания в МК ВКП(б), являющейся слабо замаскированной апологией белой героики, гораздо более явным оправданием белого движения, чем это было сделано в "Днях Турбинных" (того же автора)? Диктуется ли какими-либо политическими соображениями необходимость показа на крупнейшей из московских сцен белой эмиграции в виде жертвы, распятой на "Голгофе".

3. Почему, имея дело с сухой и схематичной агитацией белых газет, мы не полагаемся на "иммунитет" широкого читателя и конфискуем случайно проникающие к нам экземпляры этих газет, отнюдь не думая восстанавливать свободу печати для буржуазии; а имея дело с тою же, по существу, агитацией, но при том искусно замаскированной высоким художественным мастерством "художественников", тем самым во сто крат усугубленной в своей впечатляющей силе, во сто крат более тонкой, действенной и опасной, - благодушно уверены в... "иммунитете" зрителя и щедро тратим народные деньги на подобные инсценировки? Возможно ли, чтобы в какой-нибудь буржуазной стране (например, в Англии), не находящейся в социалистическом окружении, буржуазная диктатура не только смотрела сквозь пальцы на аналогичные проявления пролетарской идеологии, но и щедро субсидировала их из госбюджета? Имеем ли мы дело в данном случае с проявлением более высокого в принципе типа советской демократии или же, попросту, с неуместным прекраснодушием?

4. Как расценивать фактическое "наибольшее благоприятствование" наиболее реакционным авторам (вроде Булгакова, добившегося постановки четырех явно антисоветских пьес в трех крупнейших театрах Москвы; притом пьес, отнюдь не выдающихся по своим художественным качествам, а стоящих, в лучшем случае, на среднем уровне)? О "наибольшем благоприятствовании" можно говорить потому, что органы пролетарского контроля над театром фактически бессильны по отношению к таким авторам, как Булгаков. Пример: "Бег", запрещенный нашей цензурой, и все-таки прорвавший этот запрет!, в то время, как все прочие авторы (в том числе коммунисты) подчинены контролю реперткома.
Как смотреть на такое фактическое подразделение авторов на черную и белую кость, причем в более выгодных условиях оказывается "белая"?
В чем смысл существования Главреперткома, органа пролетарской диктатуры в театре, если он не в состоянии осуществлять до конца свою задачу (что, повторяем, происходит отнюдь не по его вине)?

5. Если все вышеприведенное позволяет говорить о том, что в области художественной политики "не все благополучно", то достаточно ли интенсивна и действенна, по Вашему мнению, та борьба, которая ведется с этим "неблагополучием", и в развитии которой нам приходилось слышать ссылки наиболее последовательных представителей правого "либерального" курса на Ваше сочувствие? Соответствуют ли истине подобные ссылки, которые мы никак не можем отождествить с хорошо известным нам политическим курсом, представляемым Вами? Все эти вопросы (особенно последний), как Вы знаете, не могут не волновать широкие круги партийной и советской общественности, интересующейся вопросами культурной революции, и мы просили бы Вас дать на них такой же прямой и четкоориентирующий ответ, какой мы привыкли слышать от Вас по другим вопросам

Члены объединения "Пролетарский Театр" В. Билль-Белоцерковский (драматург), Е.Любимов-Ланской (режиссер, директор театра им. МГСПС), А.Глебов (драматург), Б. Рейх (режиссер), Ф.Ваграмов (драматург), Б. Вакс (драматург и критик), А.Лацис (теаработник и критик), Эс-Хабиб Вафа (драматург), Н.Семенова (теаработник и критик), Э.Бескин (критик), П.Арский (драматург).
По поручению членов группы: В. Билль-Белоцерковский, А.Глебов, Б.Рейх.

Как видим, Сталину прямо-таки угрожают! И это неудивительно, Сталин никогда не был всесилен. В 1928-м году он и подавно не обладал всей полнотой власти. В той опасной игре, которую он вёл, каждый неловкий шаг мог привести его и его товарищей к падению в пропасть. Сталину недвусмысленно намекают на то, что, защищая Булгакова, он может "оступиться".

Продолжение: https://vk.com/page-78974213_49426242