hullam_del_ray (hullam_del_ray) wrote,
hullam_del_ray
hullam_del_ray

Categories:

Отец бактериологического оружия


Бугасов и Кастро


Главный государственный санитарный врач СССР Пётр Бургасов: «Нас обвиняли, что мы испытали секретный вирус на гражданах Советского Союза!»

В прошлом году исполнилось бы сто лет выдающемуся эпидемиологу и иммунологу, академику АМН СССР Петру Николаевичу Бургасову. Человек уникальной судьбы, он оставался последним из ныне живущих учёных, кто занимался исследованиями бактериологического оружия в СССР. О таких обычно говорят: он слишком много знал. А знал и повидал на своём веку Пётр Николаевич действительно немало. В начале 1950-х его непосредственным начальником был Лаврентий Берия, лично курировавший их секретную спецгруппу. В течение 21 года – с 1965 по 1986 год, на которые и пришлись вспышки холеры Эль-Тор в Астрахани, Ростове-на-Дону и Одессе, сверд-ловская эпидемия сибирской язвы и несколько других «засекреченных» трагедий, – генерал Бургасов был главным государственным санитарным врачом Советского Союза.

Незадолго до смерти военный медик издал книгу «Я верил…» тиражом всего тысячу экземпляров и дал интервью журналисту «Совершенно секретно» Андрею Колобаеву, где откровенно рассказал «о времени и о себе», открыл многие тайны ХХ века, заодно предупредив человечество о грядущих угрозах. Ровно десять лет как академика не стало, а его откровения не теряют актуальности до сих пор.



Дал телеграмму: «Москва. Кремль. Сталину»

Пётр Николаевич стал медиком случайно, как он сам выражался, «благодаря полукриминальной истории с подделанной метрикой». Родился он в кузнице советского оружия – Туле. После семилетки закончил местное ФЗУ с самым высоким – седьмым – слесарным разрядом и сразу был назначен бригадиром. Делали охотничьи ружья. Когда встал вопрос о повышении квалификации, они с приятелем, недолго думая, отнесли свои документы на четвёртый курс рабфака Индустриального института. Пришли сдавать экзамены, а им говорят: «Пятнадцатого года рождения? Не проходите по возрасту, приходите на будущий год». Что делать? Целый год терять жалко. И тогда парни пошли на хитрость: капнули уксусную эссенцию в свои метрики, вместо «пят» написали «четыр», то есть на год стали «старше». Но поскольку в приёмной индустриального их уже знали, оставался единственный вариант – рабфак Второго медицинского института. Сдали все экзамены на пятёрки и поступили.

После окончания рабфака Бургасов поступил на врачебно-физкультурный факультет Московского мединститута, который закончил в 1938 году с отличием. Но и дальше жизнь продолжала преподносить сюрпризы, испытывать на прочность. В Туле арестовали его брата. Как только об этом стало известно, молодому медику завернули заявление о приёме в партию, отказались брать на работу, стало жить не на что. Вдруг вызывают в ЦК КПСС. Он приехал, заполнил анкету – пять строчек биографии. В конце приписал: «Арестован брат». В ответ услышал: «А мы это знаем. Тем не менее, предлагаем вам, товарищ Бургасов, поступить в аспирантуру».

«А я, честно говоря, вообще никогда не думал об аспирантуре, – рассказывал Пётр Николаевич. – Был готов поехать врачом в любую глубинку – на Колыму, на Камчатку, к черту на кулички… Спрашиваю: «А по какой специальности?» – «По микробиологии». Я засмеялся: «Что вы! Ещё по хирургии, куда ни шло». В ответ начальник отдела кадров ЦК Трапезников говорит: «У вас по микробиологии пятёрка стоит. А заведующий кафедрой Кричевский, который ставил вам эту оценку, арестован. Если завтра всех будут арестовывать и не будут никого готовить, кто будет двигать вперёд советскую микробиологию?!» И добавляет: «Напрасно вы упорствуете, в ЦК этот вопрос уже решён положительно».

Так Бургасов стал аспирантом Всесоюзного института экспериментальной медицины имени Горького, попал в отдел так называемых особо опасных инфекций – чумы, холеры, оспы. Едва успел закончить аспирантуру, началась Финская кампания. Бургасова вызвали в райком. «Знаем, что вы спортсмен. Сформирован 72-й отдельный лыжный комсомольско-добровольческий батальон, и там нет врача. Вы согласны?» «Согласен».

Позже генерал вспоминал: «1940 год. Заканчивается финская, выходит постановление за подписью Сталина: всех добровольцев отпустить по домам. А меня аттестовали, повесили «шпалу» военврача третьего ранга и отправили в полк начальником санитарной службы. Куда я только не писал, даже в ЦК, мне отвечают: «Вы ещё нужны в армии!» Помню, мы стоим под Псковом, озёра кругом, рыбалка… Иду однажды с рыбалки мимо почты и думаю: дай-ка в Москву теле-грамму дам. Беру бланк, пишу: «Москва. Кремль. Сталину. Меня в нарушение вашего постановления держат в полку. Прошу вашего решения». Начальник почты ни в какую, перепугался насмерть: «Ты что – сумасшедший?» Еле я его уговорил… Самое удивительное, что через одиннадцать дней на имя командира приходит телеграмма: «Немедленно освободить товарища Бургасова от занимаемой должности. Доложить причины задержки добровольца». Подпись: «Сталин».



Эпидемиологом сделала вошь

Во время Великой Отечественной 26-летнего Петра Бургасова назначили главным эпидемиологом 59-й армии Волховского фронта. По его словам, во время войны массовых эпидемий не было. В первую очередь, благодаря прививкам. Больше всего боялись, что немцы будут использовать в военных целях возбудитель чумы и усиленно к этому готовились: на всякий случай прививали армию противочумной вакциной. Но, к счастью, худшие опасения не оправдались.

Чуть позже, когда учёный стал заниматься бактериологическим оружием по существу, выяснилось, что возбудитель чумы использовать как оружие вообще очень трудно – он слишком чувствителен к внешней среде.

Пётр Бургасов вспоминал о фронтовых буднях: «Эпидемия» на фронте была одна – высокая смертность, она косила посильнее любой чумы. Из нескольких только что прибывших на фронт дивизий через три дня боёв оставалась лишь треть личного состава. Поэтому если какая-то зараза-инфекция и заносилась, она просто не успевала распространиться. А знаете, что было самое страшное на войне с точки зрения медицины? Не поверите! Вши! Я никогда не знал особенности этого паразита (к слову – он основной источник распространения сыпного тифа!). Оказывается, стоит выписавшемуся из госпиталя, вымытому, одетому во все чистое обмундирование бойцу сесть в вагон поезда, в котором едут не мывшиеся неделями солдаты, через час все вошки вагона соберутся на нём и только на нём. Это невероятный паразит! Он мгновенно покидает больного или грязного человека и переползает на чистого и здорового. Вот представьте: приходит эшелон, всё грязное бельё сваливают в один угол, а в метрах пяти складывают чистое бельё из прачечной. Стоит вам через час пройти между этими двумя точками, вши аж хрустят под ногами – они с грязного бельё перебегают на всё чистое. Как они чувствуют?! Потрясающе! Так что когда меня спрашивают, как я стал эпидемиологом, я всегда отвечаю: «Вошь меня сделала!» Я во время войны стал бороться со вшивостью и, видимо, добился больших успехов»

Далее по ссылке: http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5563/?utm_source=twitterfeed&utm_medium=twitter
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments