November 27th, 2018

Пранкеры поговорили с Альбац от имени Кашина

Пранкер Алексей Столяров (Лексус) опубликовал разговор с главным редактором The New Times Евгенией Альбац, проведенный от имени журналиста Олега Кашина, в котором она угрожала сообщить всему «цивилизованному миру», «кто он такой».

Лексус от имени Кашина сообщил Альбац, что до него «доходят неприятные слухи» о «звонках относительно моей личности».

Главред издания опровергла его слова, заявив, что «никому не звонила и звонить не собираюсь».

Однако после уточняющего вопроса Кашина заявила: «Но я приложу максимум усилий, чтобы все цивилизованное сообщество знало, кто вы такой».

«Это, по-вашему, демократично?» – спросил «Кашин», однако Альбац попрощалась и положила трубку.

Запись разговора Лексус опубликовал в Twitter:

https://twitter.com/Lexusprank/status/1067096059783073793?ref_src=twsrc%5Etfw%7Ctwcamp%5Etweetembed%7Ctwterm%5E1067096059783073793&ref_url=https%3A%2F%2Fvz.ru%2Fnews%2F2018%2F11%2F26%2F952442.htm

Ранее журналист Олег Кашин заявил, что главный редактор The New Times Евгения Альбац объявила ему бойкот и пытается лишить его работы.

На прошлой неделе Альбац обвинила Кашина в недостаточном уважении к украинской культуре и культурам других малых народов, назвала его нацистом.

В Сети предположили, что на самом деле главред The New Times обиделась из-за мнения Кашина по сбору денег для журнала – он раскритиковал акцию, устроенную Альбац.

Напомним, она собирала деньги для выплаты штрафа в 22 млн рублей за непредоставление Роскомнадзору сведений о финансировании. В итоге 25 млн рублей были собраны за четыре дня.

«Когда с утра 19 млн, потом 23 и 25 к вечеру – это выглядит не то что подозрительно, это выглядит, конечно, странно», – заметил после этого Кашин.

Ранее сообщалось, что Альбац отказалась передавать лишние миллионы пожертвований на благотворительность.

https://vz.ru/news/2018/11/26/952442.html

Николай Кровавый/

Мурманск выбирает имя аэропорту — то ли будет имени Папанина, то ли имени дважды Героя Советского Союза Бориса Сафонова, то ли имени царя Николая II.

Полярник Папанин исследовал Арктику. Лётчик Сафонов защищал небо Арктики от фашистов. Николай II вроде бы считается основателем Мурманска — то есть, конечно, Романова-на-Мурмане.
Вроде всё логично.
Но есть тут одна проблема.
Во-первых, в шорт-листе лишь русские монархи, нет ни одного советского лидера — ни Ленина, ни Сталина (впрочем, их изначально и в большом списке не оказалось).
А во-вторых, даже среди русских монархов Николай II выделяется своим неумением управлять государством, которое — неумение это — известно к чему привело. Однако стоит учитывать, что вокруг личности последнего русского царя почти два десятка лет последовательно создавалась героико-религиозная мифология. У меня была книга, называлась «Великий человек Ким Чен Ын». Издана, ясное дело, в Корее. Так вот из неё можно было узнать, что великий вождь и учитель и лично поля полол и сеял, и на охоту за барсуком ходил, когда больной жене писателя понадобился барсучий жир, и машины собирал, и асфальт клал, и детей учил. Мифология, создаваемая, вокруг Николая II, мне ужасно напоминает эту корейскую агитку.

Дескать, и экономика при нём росла, и армия укреплялась, и внешняя политика была мощнее некуда, и внутренняя политика становилась всё лучше и лучше, а революции — это, конечно, дело рук злокозненных большевиков, которые были агентами ротшильдов да морганов и обманули богобоязненный русский народ. В реальности же Российская империя времён правления Николая II была совсем иной — и можно приводить тысячи фактов, но мне кажется, что двух будет достаточно. С 1900 по 1908 год в США было открыто 500 компаний по производству автомобилей. А в России не припомните сколько? В годы Первой мировой из русской армии дезертировало 1,2 млн человек. В немецкой и британской дезертиров было по 40 тыс. Причём солдаты стали бежать с сентября 1914-го, бежали прямо с поездов, шедших на фронт. Крестьяне не понимали, почему и за что, за какую такую идею, за чей интерес они должны были воевать. Можно заодно вспомнить, что армия оказалась без снабжения и боеприпасов, что воевали солдаты в лаптях. Но даже не это важно.

Россия была беременна революцией, начиная с неудачной крестьянской реформы 1861-го, и русский народовольческий террор был первым прорывом политического гнойника. Александр III задавил террор, и сыну досталась стабильная в целом страна, но требующая вдумчивых и умелых реформ. То, что их не будет, можно было предположить, уже когда после давки на Ходынке государь поехал плясать, а окончательно это стало ясно после убийства главного реформатора Столыпина, которого никто не охранял и которого царь, по сути, предал. Николай II имел шанс дать России новое будущее. Но не осилил. Хотя отчасти он всё же этот шанс ей предоставил, миллионам своих подданных. Потому что вот биография Бориса Сафонова, чьим именем аэропорт Мурманска тоже вроде как хотят назвать: сын крестьянина, из деревни, потом ФЗУ, Осоавиахим, лётная школа, погоны, война, две звезды Героя СССР и британская награда. Погиб, сопровождая конвой PQ-16. Мог ли в царской России сын крестьянина хотя бы мечтать о том, чтобы стать лётчиком? Конечно нет.

Но лидирует в соревновании царь. Самый никудышный и мифологизированный из всех. И это вообще часть большой кампании, часть большого белогвардейского реванша, цель которого вполне ясна: поделить историю великой страны на правильную и неправильную. Русских людей на хороших белых и чудовищных красных. Историю России советской погрузить в хтонический сумрак и забвение. А историю империи, особенно правление Николая II, подавать как пример идеального мира, несмотря на массовый голод крестьян, разврат и пьянство в деревнях, поражение женщин в правах, несмотря на лютый белый террор. Ведь нет у нас такого террора. Есть только красный. Это они плохие.

А дальше, за делигитимизацией СССР, развенчание победы в Великой Отечественной. Это уже происходит. Вся эта неомонархическая тусовочка уже заявляет, что в Берлин в 1945-м вошла «обновлённая царская армия», а большевики здесь ни при чём. В реальности всё было, конечно, не так. И Красная армия состояла из коммунистов и комсомольцев, а не из «православной молодёжи», и воевала она лучше, чем императорская, и технику лучшую получала, потому что ГКО наладил снабжение, — да много отличий.

А за развенчанием Победы последует развенчание всего советского наследия и полное вымарывание советских достижений из русской истории. Ну и в идеале — об этом мечтают особо воспалённые умы — реституция и возрождение монархии.

В целом Николай Романов был хорошим семьянином. Верующим человеком, что немаловажно. Но вот только стоит ли это того, чтобы называть его именем аэропорт? И означает ли сражение между сторонниками Папанина и Романова за имя аэропорта, что война гражданская у нас по-прежнему в умах?

А на всё это смотрит с небесной вахты лётчик Сафонов, чьим именем не назовут аэропорт: он безнадёжно отстал. Но именно благодаря Борису Сафонову я пишу эти строки, мы спорим, как назвать аэропорт города, который не стёрли с лица земли люфтваффе. Борис Сафонов навечно на страже Советской, Русской Арктики. Память о нём дороже любых конкурсов.
https://russian.rt.com/opinion/576848-medvedev-aeroport-murmansk-imya-tsar-nikolay-vtoroy

Сталин и Кант


Текстом:
Несколько слов по поводу аэропорта "ИММАНУИЛ КАНТ". Я, как и многие, кто причастен к журналу "Народное образование", был знаком с человеком, который общался с тов. Сталиным. Это Владимир Александрович Разумный. И он рассказывал вот такую историю:
"Поздоровавшись с Дмитрием Ивановичем (Чесноковым - прим. А.З.), Сталин спросил, указывая на меня пальцем - "А это кто?". Услышав слова о проходящей консультации по философии, он стал менее резким и переспросил: "А чем тут вы занимаетесь?" Дмитрий Иванович ответил, что идет консультация о "Критике способности суждения" Канта. Вот здесь и произошло нечто неожиданное, что забыть просто невозможно, ни при каких обстоятельствах.
И. В. Сталин упругой, отнюдь не старческой походкой начал ходить от кресла к креслу, задумчиво проговаривая: "Да, Кант! Все вот говорят - Гегель, Гегель! А я вот в семинарии зачитывался Кантом. Как ты смотришь на аналитические суждения?". Подумав, что вопрос обращен ко мне, я что-то вполне несуразное промычал, хотя штудировал Канта так же упорно, как дифференциальное исчисление. Не обращая внимания на мой философский лепет, И.В. Сталин продолжал ходить, излагая сложнейшие умопостроения Канта, его концепцию ноуменов и феноменов. Вдруг, резко остановившись, он посмотрел на меня (у него был удивительный взгляд - пронзительный, но с хитринкой!) и спросил: "А как ты смотришь на "Критику практического разума"? Клянусь - я вообще почти исчез в кресле, думая про себя: "Не читал. Знаю - только название...". Очевидно, ответа от меня и не требовалось. Помню лишь, как словно обобщая философские раздумья, И.В. Сталин проговорил, словно вслушиваясь в волновавшие его мысли: "Да, как это верно - разум, воля, эмоции..." Помню, ибо провожу идею об этой триаде через все труды в течение десятилетий.
Затем, вернувшись в свою, нам неведомую реальность, он неожиданно сказал, махнув рукой на дверь: "Давай!". Нужно ли говорить, что я исчез почти мгновенно и совершил бросок от Ленинского проспекта до своей квартиры близ площади Маяковского, сопоставимый с рекордными забегами марафонцев. Бросился за книги Канта - и был поражен, что почти все, о чем он говорил в воспоминаниях о семинарских увлечениях, было точно и дословно выражено".