February 12th, 2013

Хорошая песня.

Когда поют солдаты
Музыка: Юрий Милютин Слова: Марк Лисянский

Шагает ночь к рассвету,
Труба зовет в поход,
Солдат Страны Советов
О Родине поет.
Безусые комбаты
Ведут своих орлят...
Когда поют солдаты -
Спокойно дети спят.

Подхватим песню, братцы,
В поход возьмем в друзья,
Нам с песней расставаться
Сейчас никак нельзя.
Послушны автоматы,
Машины держат ряд.
Когда поют солдаты -
Спокойно дети спят!

Сады плоды роняют,
Трава горит в росе,
Лежит земля родная
Во всей своей красе.
Храним ее мы свято -
От Братска до Карпат.
Когда поют солдаты -
Спокойно дети спят.

Земля зарей объята,
Знамена впереди,
Без песен нет солдата,
Без песен нет пути
Рассветы и закаты
Навстречу нам летят.
Когда поют солдаты,
Спокойно дети спят!

Шагает ночь к рассвету,
Труба зовет в поход,
Солдат Страны Советов
О Родине поет.
Безусые комбаты
Ведут своих орлят...
Когда поют солдаты -
Спокойно дети спят...




И что самое приятное - и заставляющее гордится - песня в тему использована в фильме "Троцкий"

Трагедия перерождения

(Николай Устрялов и "Смена Вех")
Имя профессора Николая Васильевича Устрялова (Санкт-Петербург, 25 ноября 1890г. - Москва, 14 сентября 1937г.) прочно связано с идеологией, которую сам он называл национал-большевизмом (сменовехизмом или сменовеховством). Возникнув еще до гражданской войны как реакция на потерю страной патриотического императива, оформившись одновременно с выходом осенью 1921 года в Праге сборника "Смена Вех", эта идеология стремительно завоевывала тысячи русских интеллигентов как в России, так и в эмиграции, привлекая к себе пристальное внимание и руководства ВКП(б) (известна поддержка нововеховцев Лениным, более определенно - Троцким, Радеком, Луначарским, Стекловым, Мещеряковым, Крестинским и Сталиным; против же сменовеховцев активно выступали Антонов-Овсеенко, Покровский, Султан-Галиев, Скрыпник, Бубнов, Зиновьев и Бухарин).

Достаточно скромное по величине и так и не сформировавшееся в политическую партию национал-большевистское движение серьезно помогло Советской России, остро нуждавшейся в начале 20-х годов в лояльных режиму специалистах, возвратить обратно в страну этот необходимый в построении коммунизма "человеческий материал". Согласно официальной статистике, из 181.432 эмигрантов, вернувшихся в РСФСР и другие республики СССР с 1921 по 1931 годы, только в 1921 году возвратилось 121.843 человека. Кроме того, сменовеховцы активно лоббировали советкую внешнюю политику, осуществляли идеологическое прикрытие многих внутриполитических акций (в том числе участвовали в политических судебных процессах), агитировали за борьбу с голодом, охватившем многие российские губернии. В общем и целом они помогали советской власти формировать положительное для большевиков общественное мнение, посильно поддерживая различные их начинания.

Развитием и продолжением знаменитого своей трагичностью сборника вскоре стал одноименный парижский журнал. Чуть позже появляется советский сменовеховский журнал "Новая Россия" (Петроград), а журнал "Смена Вех" преобразуется в газету "Накануне" (Берлин-Москва). Во многих других изданиях также публикуются пропагандирующие сменовеховство статьи. Помимо перечисленных, в 1922 году в эмиграции издавался целый ряд более или менее просоветских сменовеховских газет: "Новая Россия" (София), "Новости Жизни" (Харбин), "Путь" (Гельсингфорс), "Новый путь" (Рига), а также журнал "Новая Русская Книга" (Берлин). Сборник "Смена Вех" был переиздан Госиздатом РСФСР многотысячным тиражом в Твери и Смоленске и благополучно разошелся, несмотря на довольно высокую цену.

Сменовеховские идеи явились своего рода зеркальной квинт-эссенцией идеологии либерального консерватизма П.Б.Струве, равно как и всей социально-христианской концепции сборника "Вехи" ("Из глубины"). Основные постулаты новой идеологии - безоговорочное признание необратимости революции 1917 года и активное "возвращенчество" - были адаптированы Н.В.Устряловым еще в 1920 году сборником статей "В борьбе за Россию" (Харбин), а также серией его статей в харбинской просоветской газете "Новости Жизни". Советская историческая школа, словами одного из своих видных представителей С.А.Федюкина, вычленяла в сущности сменовеховства его "два основных положения: интеллигенция должна идти служить Советской власти; целью этого "служения" является содействие процессу перерождения Советского государства в буржуазно-демократическую республику". Вскоре жизнь показала, что второе положение оказывалось на деле мотивированным прикрытием первого и основного - лояльного служения режиму пролетарской диктатуры.

Однако, несмотря на обилие человеческих судеб, так или иначе причастных или сочувствующих сменовеховскому движению, круг его активистов и идеологов, во многом пересекающийся с кругом официальных идеологов и проводников большевизма, был достаточно узок и закрыт. Лидирующую роль среди сменовеховских авторов и пропагандистов играла ограниченная группа общественно-политических деятелей, среди которых уместно выделить участников сборника "Смена Вех" Ю.Н.Потехина, С.С.Лукьянова, Ю.В.Ключникова, А.В.Бобрищева-Пушкина, С.С.Чахотина, а также заслуженных профессоров С.А.Андрианова, Н.А.Гредескула, П.С.Когана, В.Г.Богораза, Н.Н.Алексеева, талантливых инженеров А.С.Зарудного, Г.Н.Дикого, признанных журналистов Г.Л.Кирдецова, И.Г.Лежнева, В.Н.Львова (б. Обер-Прокурор Св. Синода), известных писателей И.С.Соколова-Микитова, А.Н.Толстого. 13 октября 1921 года "Известия ВЦИК" отмечали, что это - люди, "видавшие виды и принадлежащие не к легковесному "третьему элементу", а к настоящей цензовой интеллигенции, составляющей немаловажную часть буржуазного класса".


Особняком среди всех, причисляющих себя к сменовеховцам, стоял Н.В.Устрялов, бывший член партии Народной свободы, Юрисконсульт, а затем Директор Пресс-Бюро Омского Совета Министров, позднее перешедший в Русское Бюро Печати, а с падением Омского Правительства эмигрировавший в Китай. Некоторые факты также свидетельствуют о заочном членстве профессора Устрялова во временном Приамурском правительстве.

Немного генеалогии. Прадед Н.В.Устрялова, крепостной Герасим Устрялов, был управляющим имением князя Куракина в селе Богородское Орловской губернии. Один из его сыновей (дед Н.В.Устрялова) Иван Герасимович Устрялов (1829-1861) стал военным чиновником и обосновался в Калуге. Сын И.Г.Устрялова (отец Н.В.Устрялова) Василий Иванович (1859-1912) получил в Киеве специальность медика, затем женился на Юлии Петровне Ерохиной (мать Н.В.Устрялова), переехал в Петербург, а потом также вернулся в Калугу. В продолжение семейной традиции брат Н.В.Устрялова Михаил Васильевич стал практикующим калужским врачом.

Что касается самого потомственного калужского дворянина Николая Васильевича Устрялова, то в 1908 году он окончил с серебряной медалью гимназию и в том же году поступил в Московский университет. В 1913 году с дипломом I степени Устрялов окончил университет "и был при нем оставлен для приготовления к профессорскому званию по кафедре энциклопедии и истории философии права". В октябре 1916 года в "Русской мысли" выходит первая работа молодого ученого "Национальная проблема у первых славянофилов", с докладом по которой он выступил (также впервые) 25 марта 1916 года в Московском религиозно-философском обществе памяти Вл. Соловьева. В этой работе им было рассмотрено учение о нации у Киреевского и Хомякова. Именно здесь Устрялов вполне осмысленно формулирует идейные предпосылки своего будущего национал-большевизма: "Жизненные испытания не подрывают веры в мировое призвание родины, но изменяют взгляд на формы его конкретного воплощения". Одновременно в октябрьском номере внешнеполитического журнала "Проблемы Великой России" за 1916 год Устрялов бросает вызов религиозному универсализму. "Нужно выбирать: или откровенный космополитизм (будь то социалистический, будь то анархический, будь то религиозный), или державная политика. Tertium non datur", - провозглашает он в своей статье "К вопросу о русском империализме". В декабре 1916 года в том же журнале выходит еще одна статья Устрялова, посвященная национализму, эстетическое восприятие которого он отстаивает достаточно категорично, "ибо начало Красоты выше и г окончательнее", нежели начало Добра". С определенной степенью вероятности можно утверждать, что на пороге грядущих революционных событий идеология борьбы против господствующей этической системы, не важно под каким знаменем, империализма, этатизма или эстетики, уже полностью захватывает потенциального национал-большевика.

Летом 1917 года, уже будучи приват-доцентом и начинающим партийную карьеру кадетом, с пониманием и подъемом встретившим Февральско-мартовскую революцию, Устрялов ездит с курсом лекций по государственному праву по городам России, заезжает и на фронт. "12 сентября, по приглашению Земского Союза и при содействии Соединенного Лекционного Бюро, я отправился на юго-западный фронт с г культурно-просветительнымиТ целями", - пишет он в своем репортаже, опубликованном в журнале "Народоправство". В течение всего академического года (1917-18гг.) Н.В.Устрялов читает при Московском университете курс по истории русской политической мысли, состоя параллельно ассистентом при кафедре общей теории права Государственного Московского Коммерческого института, а также лектором т.н. Народного университета Шанявского.

К 1918 году Н.В.Устрялов избирается председателем Калужского губернского комитета партии конституционных демократов. В это время за плечами у молодого кадета уже несколько отдельных брошюр, изданных в Москве в 1917 году, а также целый ряд статей и рецензий в газете "Утро России" (большей частью под псевдонимом П.Сурмин) и в упомянутых выше журналах. В редакции журнала "Русская мысль" лежит его большая программная статья "Идея самодержавия у славянофилов", которой суждено было появиться на свет лишь в 1925 году. Другая знаковая статья "Идея государства у Платона", принятая к печатанию журналом "Вопросы философии и психологии", также была опубликована только в 1929 году.

В качестве примера кадетской публицистики Устрялова тех дней хотелось бы привести выдержки из его статьи "Товарищ и гражданин", написанной 7 сентября 1917 года: "Мы не удовлетворились свободою и равенством. Мы захотели братства. Нам показалось мало хорошего государства. Мы захотели совершенного человеческого союза, "всемирного мира". Мы отказались от звания "граждан", чтобы стать "товарищами". Мы стояли внизу, на низшей ступеньке. Мы были подданными, рабами. Мы захотели стать не гражданами свободного государства, а сразу товарищами, братьями всемирного братства. И в результате остались рабами. Только взбунтовавшимися. Таков наш рок.". Хочется отметить, что подобный стиль изложения чрезвычайно характерен для Устрялова в политическое межсезонье 1917 года.

В начале 1918 года, будучи в Калуге, Устрялов чудом избегает ареста (после чего в заложники временно берут его брата Михаила) и бежит в Москву, где вместе с другими молодыми кадетами Ключниковым и Потехиным он начинает издавать еженедельник "Накануне". Наравне с ними в этом издании газетного формата печатаются Бердяев, Кизеветтер, Струве, Белорусов, Котляревский, Кечекьян. Параллельно трибуной для Устрялова и других кадетов служит давно ими освоенная московская газета прогрессистов "Утро России", контролируемая миллионером-старообрядцем П.П.Рябушинским.

В условиях все разраставшейся анархии, сопровождавшейся полномасштабным военным поражением, необычайную актуальность приобретают термидорианские ожидания: "Диктатор" идет, не звеня шпорами и не гремя саблею, идет не с Дона, Кубани или Китая. Он идет "голубиною походкою", "неслышною поступью". Он рождается вне всяких "заговоров", он зреет в сердцах и в недрах сознания, и неизвестны еще конкретные формы его реального воплощения". Именно в это время и на этом фоне начинает расширяться и укрепляться основа будущей идеологии, позднее получившей наименование национал-большевизма. Позиция "наканунцев", направленная против односторонней ориентации на Антанту, на политику "открытых рук" и на заключение более выгодного, чем Брест-Литовский, мира с Германией привела к изоляции Устрялова на нелегальном съезде кадетской партии в мае 1918 года, а в дальнейшем - к вполне осознанному отходу от принципиальной для либералов ориентации на правовое государство, к противопоставлению правовой и государственной идеологий, что в свою очередь послужило почвой для "смычки" с большевизмом, сопровождавшейся неизбежной апологетикой конкретных облеченных властью большевиков.

Летом 1918 года Устрялов читает курс популярных лекций в Тамбове, в конце того же года он покидает Москву и уезжает в Пермь (в январе 1919 года его избирают профессором Пермского университета, в котором ранее нашли свое пристанище Кечекьян, Успенский, Фиолетов). Оттуда, с падением "красной" Перми в начале 1919 года, он перебирается в "белый" Омск, где встречается со своим другом и соратником по партии Юрием Вениаминовичем Ключниковым - министром иностранных дел в правительстве Колчака, позднее представлявшим Омское правительство на Версальской конференции. Здесь Устрялову предоставляется полная возможность проявить себя при строительстве пропагандистского правительственного аппарата. Помимо прочего, в Омске Устрялов участвует в издании бюллетеня "Русское дело" и "Нашей газеты" (выходили в Омске и Иркутске вплоть до первых чисел января 1920 года). Осенью 1919 года профессор Устрялов избирается председателем Восточного кадетского бюро, активно и успешно агитирует за введение Колчаком "чистой диктатуры". Лишь скоротечное падение режима позволяет ему избежать дальнейшего карьерного роста.

После поражения Колчака в январе 1920 года Устрялов принимает решение эмигрировать из России. Японским поездом он бежит из Иркутска в Читу, откуда уезжает в Маньчжурию и поселяется в "русском" Харбине, долгие годы читая лекции на Харбинском юридическом факультете (где он кроме того вел еще и занятия философского кружка) и в японском институте, одновременно сотрудничая в газетах "Новости жизни", "Вестник Маньчжурии", "Герольд Харбина", "День юриста", "Утро" (Тяньцзинь), журналах "Сунгарийские Вечера", "Окно", Вестнике Китайского права и др. Совместно с экономистом Г.Н.Диким Устрялов редактирует альманах "Русская Жизнь", одно время также исполняет и обязанности редактора в харбинской сменовеховской газете "Новости Жизни".

К концу 1922 года Советам уже оказывается более не нужным сменовеховское прикрытие. Окончательная победа в гражданской войне, снятие угрозы интервенции, дипломатические победы на Генуэзской и Вашингтонской конференциях, быстрое присоединение Дальневосточной и Приамурской республик, укрепление советской власти внутри страны за счет введения нэпа, - все это накануне создания СССР давало большевикам возможность ужесточить идеологическое давление, подготовить почву для избавления от последних попутчиков. В свою очередь подобные политические сдвиги заставили многих сменовеховцев поменять тактику "отстраненности" на курс более тесного сближения с Кремлем. Как следствие этого возникает перманентный кризис всего сменовеховского движения; внутрироссийские сменовеховцы стремительно левеют, многие сменовеховцы-эмигранты, включая и Устрялова, принимают советское подданнство.

С начала 1925 года гражданин СССР Н.В.Устрялов поступает на работу в Учебный Отдел КВЖД (негражанам работа в советских учреждениях была запрещена), а уже к 1928 году, хорошо себя зарекомендовав на посту начальника отдела, он получает должность директора Центральной библиотеки, став полноправным советским "спецом". Летом 1925 года "харбинский одиночка" совершает поездку в Москву, после которой он с удовлетворением приходит к убеждению, что советский патриотизм победоносно сменяет собой патриотизм русский.

Как сказано выше, в 1920 году, уже в Харбине, Устрялов издает сборник своих статей "В борьбе за Россию" - своего рода предтечу "Смены Вех". В 1925 году он выпускает второй фундаментальный сборник "Под знаком революции" (переиздан в 1927 году), вызвавший шумные и длительные дискуссии в советской и эмигрантской среде. Кроме перечисленных к харбинскому периоду жизни Устрялова относится также ряд таких программных его работ, как "Политическая доктрина славянофильства" (1925), автореферат "Проблема Пан-Европы" (1929), сборники политических статей "Hic Rohdus, hic salta!" (1929), "На новом этапе" (1930), "От нэпа к советскому социализму"(1934), "Наше время"(1934).

Особый интерес вызывают глубокие исследования Устряловым разновидностей бурно развивающихся фашизма и национал-социализма в сравнении их с большевизмом ("Итальянский фашизм", 1928; "Немецкий национал-социализм", 1933). До сих пор не потеряли актуальности изданные им фрагменты лекций по курсу государственного права ("Понятие государства", 1931 и "Элементы государства", 1932). Отдельная тема для изучения - философские работы Устрялова: "О фундаменте этики" (1926), "Этика Шопенгауэра" (1927), "О политическом идеале Платона" (1929), "Проблема прогресса" (1931).

В результате полного разгрома в СССР сменовеховского движения, ликвидации церковного обновленчества, компрометации сменовеховцев за рубежом, прекращения близких к сменовеховству изданий и потери авторитета идеологически близким евразийством занятая Устряловым межеумочная позиция вновь, как и в 1918 году, обрекает его на политическую изоляцию. Постепенно на рубеже 30-х годов мысль его эволюционирует сперва к сомнению относительно правильности позиции "Смены Вех", а затем и к отказу от идеологии национал-большевизма в пользу большевизма (по его словам, "Сталин - типичный национал-большевик.").

В немалой степени подобной метаморфозе способствовала обстановка непрекращающегося террора в Советском Союзе, сопровождавшая сворачивание нэпа, а также безысходность в отношении дальнейшего советского присутствия на КВЖД, что лишало Устрялова возможности играть на неопределенности своей политической линии. Хоть уход СССР из Харбина и не напоминал бегство колчаковцев из Иркутска, но психологический шок от потери устоявшейся точки опоры был в чем-то сходен.

Завершением эволюции, начавшейся еще на рубеже 20-х годов с сомнения в "Вехах", стало возвращение Устрялова с семьей в СССР 2 июня 1935 года, вскоре после продажи КВЖД Маньчжурии. Помимо того, что это возвращение скорее подрывало чем укрепляло его экономическое положение, оно неминуемо ставило под удар и всю семью Устряловых.

Некоторое время до своего неизбежного ареста Устрялов работал профессором экономической географии Московского института инженеров транспорта, читал доклады, готовил программу государственного права для Юридического Института, сотрудничал в центральной печати. 6 июня 1937 года по неподтвержденному обвинению в том, что он с 1928 года являлся агентом японской разведки и проводил шпионскую работу, а в 1935 году установил контрреволюционную связь с Тухачевским, Устрялов был арестован, затем 14 сентября 1937 года осужден и в тот же день расстрелян. Была также репрессирована и его жена. Волна реабилитации 50-х годов не коснулась Устрялова, решение о начале его посмертного восстановления в правах, завершившееся реабилитацией в сентябре 1989 года, было принято уже на излете "перестройки".


Несмотря на соблазнительное мнение некоторых исследователей (напр., М.С.Агурского), национал-большевизм Устрялова никак нельзя связать с каким-либо порождением славянофильства, так как первый никогда не признавал приоритет основоположников последнего - сперва Церковь, а уж затем государство (Хомяков). Устрялов явно не разделял и утверждение Константина Аксакова, что русский народ - народ отнюдь не государственный; его, очевидно, не захватывала выразительность аксаковского пафоса: "пусть лучше разрушится жизнь, в которой нет доброго, чем стоять с помощью зла". Скорее речь здесь может идти о своего рода нравственно-правовой мутации чем об идейном правоприемстве.

При этом диалектический этатизм Устрялова неизменно безграничен. Для него Государство всегда пишется с большой буквы. Его притягивает государственное величие, воплощенное в Петре Великом ("Политическая доктрина славянофильства", 1925), не вызывает раздражения и "петербургский период" русской истории ("Судьба Петербурга", 1918), истово ненавидимые всем цветом раннего славянофильства. Ему не приемлемо кошелевское: "Без православия наша народность - дрянь". В этом контексте Устрялов выглядит в гораздо меньшей степени славянофилом и в значительно большей степени сторонником сильного государства, чем, например, Ленин или Троцкий.

Что касается единства и недилимости России, то, согласно Устрялову, большевики со временем неминуемо обязаны отойти от "мелкобуржуазного" принципа самоопределения народов, уже ставшего ныне (и в немалой степени благодаря большевикам) императивной нормой международного права. "Ибо и существенные интересы "всемирной пролетарской революции", и лозунг "диктатуры пролетариата" находятся в разительном и непримиримом противоречии с ним", - пророчествует он в каноническом сборнике "Смена вех". Здесь мысль Устрялова обнаруживает черты неотвратимо маккиавеллевской логики. "Советская власть, - утверждает он, - будет стремиться всеми средствами к воссоединению окраин с центром - во имя идеи мировой революции. Русские патриоты будут бороться за то же - во имя великой и единой России. При всем бесконечном различии идеологии практический путь - един:"

Большевизм неизменно мыслится Устряловым как прекрасное орудие внешней политики: "Россия должна остаться великой державой, великим государством. И так как власть революции - и теперь только она одна - способна восстановить русское великодержавие, международный престиж России, - наш долг во имя русской культуры признать ее политический авторитет:" Бунт же против большевизма прочно увязывается им с анархизмом. С умопомрачительной диалектичностью недавний распад Российской империи становится пугалом для контрреволюции. Мировая революция, считает Устрялов, все равно себя оправдала прежде всего как выгодная для России международная конъюнктура, лишь укрепившая ее величие (особенно в Азии).

В размышлениях Устрялова нельзя не признать определенной степени дуалистичности. Он призывает к изживанию коммунизма, не трогая его революционной реализации, утверждая, что революция перерождается, оставаясь сама собой (!). С таким подходом мирно уживается своеобразная поэтизация разрушения: "Разрушение, - пишет проживающий в Маньчжурии Устрялов, - страшно и мрачно, когда на него смотришь вблизи. Но если его возьмешь в большой перспективе, оно - лишь неизбежный признак жизни:" Его коллаж из статей с героическим названием "Patriotica" в сборнике "Смена вех" так и пестрит выражениями типа: "благотворные плоды яда", "оживляющий яд":

К этой противоречивой картине взглядов Устрялова, складывающейся под влиянием все возраставшей иррациональности "пореволюционного" бытия, можно добавить и вполне соответствующую почитателю Вл.Соловьева мягкость в критике им федоровской концепции "Общего Дела", "натуралистический оптимизм" которого ассоциируется у Устрялова всего лишь с непониманием трагичности, катастрофичности всей человеческой истории ("Проблема прогресса", 1931). Вслед за религиозными мистиками призывая к полноте бытия, этому действенному соловьевскому всеединству, Устрялов в немалой степени оголяет гностические корни собственного сменовехизма.

В.И.Ленин в докладе ХI съезду партии весной 1922 года, определяя побудительные мотивы, принуждающие интеллигентов поддерживать большевиков, интерпретировал позицию Устрялова следующим образом: "Я за поддержку Советской власти в России, - говорит Устрялов, хотя был кадет, буржуа, поддерживал интервенцию, - я за поддержку Советской власти, потому что она стала на дорогу, по которой катится к обычной буржуазной власти". А вот высказываение И.В.Сталина на ХIV съезде партии в декабре 1925 года: "Он (Устрялов - О.В.) служит у нас на транспорте. Говорят, что он хорошо служит. Я думаю, что ежели он хорошо служит, то пусть мечтает о перерождении нашей партии. Мечтать у нас не запрещено. Пусть себе мечтает на здоровье. Но пусть он знает, что, мечтая о перерождении, он должен вместе с тем возить воду на нашу большевистскую мельницу. Иначе ему плохо будет." Несмотря на перемену своего отношения к сменовеховству, Л.Д.Троцкий оставался неизменен в своей оценке деятельности Устрялова. В выступлении на заседании Президиума ЦКК в июне 1927 года он называет его умным, дальновидным буржуа: "Вы знаете, Устрялов не нас поддерживает, он поддерживает Сталина: И этот выразитель настроений новой буржуазии понимает, что только сползание самих большевиков может наименее болезненно подготовить власть для новой буржуазии". Пожалуй, нет смысла комментировать приведенные цитаты: они говорят сами за себя.



Влюбленные в революцию идеалисты-сменовеховцы раз за разом предлагали считать самоцелью попытки большевиков спасти расползающийся во все стороны русский государственный организм. Одним из средств такого "спасения" обнаруживалась тактика совмещения военно-государственного и социального коллективизмов, приводящая в итоге к неизбежности военного коммунизма. Соответственно, период нэпа оказывался попросту тактическим затишьем перед наступлением следующего бурного этапа "спасения" империи. Советская власть опосредованно объявлялась национал-большевиками наследницей русской монархии (видимо поэтому в движении сменовеховцев участвовали многие известные монархисты). В свою очередь прямой наследницей православия неминуемо становилась идея коммуны, временно кладущаяся под сукно на период нэповской адаптации и ждущая только благоприятного момента для немедленного замещения идеологического вакуума.

Возводя воссоединение большевиками России (пусть в форме СССР) и сплочение ее народа (пусть в виде советского) в ранг сверхзадачи, сменовеховцы неизбежно утверждали подобные шаги большевиков в виде долгосрочной интеграционной стратегии. Нововеховцы искренне считали, что построение советского госкапитализма, в отдаленной перспективе гипотетически исключающего коммунистическую составляющую, на первых порах никак не может обойтись без реальности революционной фразеологии. Однако, время показало, что существование советского режима неразрывно связано с наличием коммунистической идеологии, которая является его сущностным основанием и размывание которой к 1991 году поставило под удар всю советскую систему.

Иначе говоря, сменовеховцы слишком поспешили сменить вехи, в то время как революционный процесс не только не дошел еще до термидора, но и не охватил целиком все социализирующиеся массы. В итоге, призыв русских интеллигентов поддержать виртуальных "термидорианцев" на практике привел к поддержке реальнейших "якобинцев". Ошибшись в оценке последствий продолжающегося революционного закабаления, сопровождающегося затемнением народного сознания, реформаторы "Вех" принуждены были оказаться на одной стороне с носителями подобного сознания.

Существует точка зрения, что "Смена вех" - своего рода жест отчаяния ослабленной и раздробленной гражданской войной интеллигенции, оказавшейся к 1920 году не в состоянии притушить слепое влечение к телу уже коченеющей и обездушенной родины. Однако представляется достаточно сложным объяснить подобное патриотическое труположство одним лишь отчаянием и безысходностью, заставляющими белых непротивленцев сближаться с Советами. Судя по всему, в мотивационном спектре рассматриваемой концепции присутствуют и некоторые другие цвета.

* * *

Последовательность идеологических маневров Устрялова говорит за то (и это во многом расходится с распространенным взглядом на его политическую деятельность), что он, возможно безотчетно, с самого начала не воспринял ленинский нэп всерьез, стратегически, предпочтя слепой вере в декларируемое перерождение советской власти уверенность в создании сильного интернационального и неибежно советского государства. Нэп как промежуточное экономическое средство, на определенном этапе послужившее русским коммунистам в деле решения текущих социальных задач, идеолог сменовеховства уверенно превращает в средство для собирания сил по восстановлению Российского государства как советской (и необратимо советской) империи.

Дальнейшая история деградации и дискредитации коммунистической идеологии, выказавшей исключительную способность к саморазрушению, доказывает тупиковость выбранного прожектером "Смены Вех" пути. В то же время Устрялов обнаруживает незаурядное политическое чутье и целеустремленность, раскрывшиеся позднее в "сталинской" идее построения социализма в одной, отдельно взятой, стране. Сила и мощь гностических идеалов молодого советского патриота легли в фундамент просуществовавшего почти 70 лет государства, распад которого удивительным образом совпал по времени с угасанием национал-большевистского импульса.

В советской историографии достаточно распространенным было мнение о том, что движение "Смены Вех", в немалой степени оформленное интеллектом Устрялова, лишь подвело теоретическое обоснование под процесс трансформации взглядов белой эмиграции, подарив ему претенциозное название, не связывая себя серьезно с внутрироссийской интеллигенцией. Однако, даже у В.И.Ленина можно найти авторитетное опровержение такого подхода: "Сменовеховцы (Устрялов и его группа - О.В.) выражают настроение тысяч и десятков тысяч всяких буржуев или советских служащих, участников нашей новой экономической политики" Подобного же мнения придерживались критик А.Воронский, публицист Н.Мещеряков, историк Е.Н.Городецкий и другие видные советские общественно-политические деятели.

Таким образом, есть все основания предполагать, что предложенная Устряловым идеология так называемого "спуска на тормозах", была изначально имманентной для интеллигенции как вне России, так и внутри ее. Другое дело, что вместо перерождения советской власти был достигнут "обратный" эффект укрепления социалистической идеологии, сопровождавшийся переходом на сторону Советов подавляющей части русской интеллигенции. Однако, в конечном итоге, Устрялов оказался совсем не против такого эффекта, в достаточной мере уже предопределенного харбинским мыслителем.

Устряловская мысль не знает правовых границ. В окончательности своих выводов он - безудержный и жестокий диалектик, педантичный фактолог и неукротимый противник нормативизма. "В иерархии ценностей праву принадлежит подчиненное место. Выше его - нравственность, эстетика, религия", - формулирует он свое антилиберальное кредо осенью 1921 года.

Устрялов-исследователь безоглядно идет на риск открытых и серьезных рассуждений о "стихии государства". Видимо, лишь обжегшись огнем невыносимых лишений, физических страданий, на себе испытав очередную русскую вольницу, можно пытаться, как он, находить логику в революционном алогизме (называя это диалектикой), искать смысл в безумии гражданской войны, мистифизировать идею государства, поставив последнее не в пример "выше" общества. Не это ли, собственно, и произошло с населением 1/6 части суши, принявшего в лице своих лучших представителей альтернативу большевизма?

Непротивление государству насилием - постоянный лейтмотив политической мысли национал-большевизма. Органическое же срастание с большевизмом, врастание в коммунистическую идеологию - удел всего нововеховского течения.http://nbzagorsk.ucoz.ru/publ/7-1-0-34

Долговое дело: дым и зеркала, блеф и пиар

Коммунистическая партия Ирландии заявляет, что народ не должен обманываться блефом и пиаром, проводимыми политтехнологами ирландского правительства и ЕС.

Это не то, что что-либо изменит в реальности в жизни сотен тысяч ирландских семей, которые в настоящее время борются за сохранение крыши над головой или за кусок хлеба на столе.

Как мы отмечали некоторое время назад, ирландская внутренняя "тройка" (Фианна Файл, Фине Гэл и Лейбористская партия), представляющая ирландскую экономическую элиту, выступала и продолжает выступать за уплату одиозной задолженности независимо от того, чего это будет стоимость людям. Они не видят для себя никакой другой роли, кроме как младших партнеров империалистических держав, свидетельствуя об этом постоянными декларациями лояльности к Европейскому союзу.

Они рады принести в жертву суверенитет нации интересам капиталистического класса, элитам нашего общества. Правительство явно стремится выиграть время, не принимая решения по национальному долгу. Эта сделка служит интересам международных финансистов, а не ирландского народа.

Они получили для себя больше времени и возможно что-то вроде косметической победы (случайно или нет, как раз к этому марту). Внешняя тройка, представляющая международные финансовые капиталы получила что хотела, Ирландия на еще более долгий срок погружена в долговое рабство.

Предложенная сделка приковало бремя задолженности на спины нашего народа и превратила простые векселя в суверенные облигации, что делает очень трудным делом для ирландского народа избавиться от этого долгового рабства. Судьба нашего народа теперь прочно связана с контролем и господством Европейского союза и ЕЦБ.

Не существует иного решения, кроме отказа от этого одиозного долга - он просто не может быть погашена. Постоянное долговое рабство означает постоянную нищету, постоянную экономию для ирландского народа.
http://www.krasnoetv.ru/node/17432

Нас возмущает приговор. Письмо литераторов в Верховный Суд РФ

Полковника ГРУ в отставке Владимира Квачкова приговорили к 13 годам колонии строгого режима за якобы подготовку мятежа в России. Сотоварищ Квачкова Александр Киселев получил 11 лет лишения свободы.

Суд не счел смягчающим обстоятельством преклонный возраст обоих обвиняемых (Киселеву — 62 года, Квачкову — 64 года).

По версии обвинения, преступный замысел двух пенсионеров заключался в том, чтобы захватить власть в Коврове Владимирской области, а оттуда двинуться на Москву. Ради этой цели, настаивало обвинение, Квачков вел подготовку сторонников. Оба обвиняемых не признали своей вины.

Параллельно на Урале судят единомышленников Квачкова - отставных офицеров во главе с 65-летним полковником Леонидом Хабаровым. Им тоже грозит тяжелый приговор.

Это офицеры, горячо переживающие за страну и армию, и суждения они высказывали зачастую горячие и резкие, но никакие суждения не повод для заключения, тем более на такой срок.

Ни Квачков, ни Киселев, ни Хабаров, ни другие обвиняемые никого не убили и ничего не украли.

Между тем, мы постоянно наблюдаем, как совершившие убийства богатые, влиятельные или находящиеся во власти люди получают или смешные наказания, или отделываются условными сроками. Мы видим, что на уровне министерств расхищаются несметные деньги, но госчиновники уходят от ответственности.

Среди всех этих несправедливостей безжалостный приговор двум старикам-офицерам дополнительно отравляет моральный климат в обществе. Не резоннее ли было бы власти и Суду всмотреться в причины, побуждающие военных к радикальным протестным суждениям. Вряд ли наказание искренних и заслуженных офицеров будет способствовать укреплению авторитета власти в армии.

Нас возмущает приговор Квачкову и Киселеву, требуем от Верховного Суда его пересмотра.

Мы выступаем за освобождение всех обвиняемых по этому делу.

Аркадий Бабченко, писатель
Сергей Беляков, критик
Владимир Бондаренко, критик
Дмитрий Данилов, писатель
Всеволод Емелин, поэт
Михаил Елизаров, писатель
Олег Кашин, журналист
Павел Крусанов, писатель
Валентин Курбатов, критик, литературовед
Эдуард Лимонов, писатель
Владимир Личутин, писатель
Юнна Мориц, поэт
Дмитрий Ольшанский, литератор
Захар Прилепин, писатель
Александр Проханов, писатель
Герман Садулаев, писатель
Андрей Рубанов, писатель
Андрей Рудалев, критик
Роман Сенчин, писатель
Сергей Шаргунов, писатель

Уволенные рабочие Maruti Suzuki сталкиваются с репрессиями со стороны властей штата

После насильственного инцидента, произошедшего 18 июля 2012 года, в результате которого погиб менеджер завода Maruti Suzuki India Limited в Манесаре, рабочие столкнулись с усилением репрессий со стороны властей штата. В настоящее время 147 рабочих, включая всех сотрудников офиса профсоюза работников Maruti Suzuki (MSWU) (регистрационный номер 1923), более 6 месяцев находятся в тюрьме без права освобождения под залог. Кроме того, был выдан ордер на арест еще 66 рабочих, также без права освобождения под залог. В ответ на произошедший 18 июля инцидент, руководство MSIL уволило 546 постоянных и около 2300 контрактных работников.

Борьбу рабочих возглавил Временный рабочий комитет (PWC), поскольку власти отозвали регистрацию профсоюза MSWU, а все сотрудники профсоюзного офиса арестованы и находятся в центральной тюрьме Гургаона. Борьба принимала различные формы – митинги, демонстрации, которые прошли во всех районах штата Харьяна и в Дели, массовые голодовки.

MSWU и PWC обратились к контрактным работникам всего промышленного пояса NCR с призывом проявить солидарность с участниками съезда авторабочих. Они недавно провели митинги справедливости во всех районах штата Харьяна, кульминационной точкой которых стала массовая демонстрация в Рохтаке, состоявшаяся 27 января 2013 года, с участием более 5000 человек. По информации MSWU, полиция и спецслужбы арестовывают любого активиста, который пытается вести агитацию. Поэтому психологически рабочие боятся проводить мобилизацию открыто.

Секретарь по политическим вопросам премьер-министра штата Харьяна заверил демонстрантов в том, что премьер-министр встретится с ними 13 февраля, чтобы обсудить их проблемы.

В этой критической ситуации MSWU объявил 5 февраля 2013 года всеиндийским днем солидарных действий в Джантар-Мантаре, Нью-Дели. Около 150 представителей 23 национальных организаций, в числе которых – профсоюзы, студенческие союзы и правозащитные организации, приняли участие в демонстрации солидарности. Участники акции представили местным депутатам и премьер-министру штата Харьяна Бхупиндеру Худа меморандумы.

Требования MSWU включают:

Назначить независимое, беспристрастное, на высоком уровне расследование инцидента, произошедшего 18 июля 2012 года

Немедленно освободить всех 147 арестованных рабочих

Немедленно восстановить всех уволенных, в том числе 546 постоянных и около 2300 контрактных работников

Прекратить нарушение трудового законодательства и обеспечить соблюдение права на создание профсоюзов во всех автокомпаниях региона

Прекратить использование в промышленном поясе незаконной системы трудовых контрактов в отношении работ, которые носят постоянный характер.

http://www.unionstoday.ru/news/world/2013/02/11/17789

ЖЕНЩИНА И РЕЛИГИЯ

Религия учит, что уже в момент сотворения человека бог создал женщину как неполноценное существо. В «священных» книгах различных религий по-разному рассказывается о сотворении человека. Но во всех этих рассказах много общего. В одной из библейских легенд о сотворении человека повествуется о том, как бог создал сначала мужчину из праха земного, а затем навёл на него крепкий сон и вытащил одно ребро.

Примерно то же рассказывается об этом событии в мусульманском Коране. Правда, аллах, по верованиям мусульман, посчитал для себя унизительным лично заниматься творением женщины и перепоручил это ангелу Джебраилю.

В доказательство неполноценности женщины христианская церковь использовала также библейскую легенду о грехопадении прародителей человеческих. Согласно этой легенде, первая женщина на земле-Ева ослушалась завета божьего, поддалась искушению дьявола и вкусила плод с запретного «древа познания добра и зла». За это бог сурово наказал Еву, а заодно и всех женщин грядущих поколений, осудив их на пожизненное подчинение мужу, на страдания во время родов.

Страницы Библии пестрят множеством изречений, проникнутых презрением к женщине: «Да будут жены подчинены мужьям, как владыкам, ибо муж есть глава жены…»;

«Жена да учится в безмолвии, со всякой покорностью, а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде создан Адам, а потом Ева. И не Адам прельщен, но жена, прельстившись, впала в преступление».

Вторя Библии, богословы хулили женщину, осыпали ее бранью, подвергали всяческим унижениям. «Женщина,- поучал один из отцов христианской церкви, Тертуллиан, — ты должна ходить в печали и лохмотьях, с глазами, полными слез раскаяния, чтобы заставить забыть, что погубила человеческий род. Женщина! Ты — врата адовы!» «Женщину содержи в страхе — наказывать не скупись»,- обращался к мужчинам другой богослов, Ефрем Сирин.

И другие религии, подобно христианству, учат, что женщина — существо порочное, греховное, низшее по сравнению с мужчиной.
Особенно неприкрыто и откровенно проповедует этот взгляд мусульманская религия. В Коране прямо утверждается, что «женщина — полчеловека».

«Священная» книга мусульман наставляет мужей держать своих жен в страхе и даже подвергать их телесному наказанию. «Тех, которые опасны,- советует Коран,- отлучайте от своего ложа, бейте».

Беспредельному унижению подвергает женщину и иудаизм. Она, по иудейскому вероучению, не только источник всех бед на земле, но даже причина смерти людей. В Талмуде в уста женщины вкладывается, например, такое «откровенное признание»: «Мы причина того, что все жители мира приходят сюда (в могилу)».

Иудаизм предписывает мужчинам ежедневно повторять в молитве: «Благодарю тебя, господь — бог мой, что ты не сотворил меня женщиной».

Читать далее на http://klassenkampff.ru/ateizm/zhenshhina-i-religiya/

Алексей Лапшин.Метаморфозы национализма.

Национализм в России после развала СССР не был однородным явлением. В «лихие девяностые» в национализме четко выделялось как минимум четыре основных направления с различным политическим и культурным мировоззрением.
Первое направление можно назвать православно-монархическим. Наиболее ярко его представляло широко известное в прошлом общество «Память». Для православных монархистов характерны идеализация царской России и полное отрицание коммунистической идеологии, в которой они не видят ничего, кроме провокации еврейских банкиров. Не менее враждебно, чем к советскому коммунизму православные монархисты относятся к современному Западу и к демократии в любой ее форме. Их идеал – абсолютистская клерикальная монархия и цивилизационная автаркия России. Ясно, что мировоззрение не способное вместить в себя ничего, кроме идеализированного дореволюционного прошлого и ксенофобии, не могло позволить православным монархистам выйти за пределы политического гетто. Уделом этой группы националистов остались фольклорные наряды и шествия.
Второе направление русского национализма следует отнести к лагерю традиционных «крайне правых». Самым известным представителем данного направления до сих пор является РНЕ (Русское Национальное Единство), хотя эта организация уже давно разделилась на конкурирующие между собой мелкие группировки. С православными монархистами «крайне правых» сближает негативное отношение к коммунизму и западной демократии. Однако в отличие от монархического направления РНЕ и подобные организации в идеологии и стиле ориентировались не царскую Россию, а на европейские националистические движения 20-40-х годов ХХ века. В этом смысле РНЕ было, пожалуй, единственной в России крупной партией фашистского типа. После распада этой организации никаких хоть сколько-нибудь мощных структур, которых можно было бы назвать фашистскими в строго идеологическом смысле этого слова, не осталось. Раскрученные СМИ скинхеды, в действительности являются карликовыми, стихийно возникающими и распадающимися группировками, не имеющими ни определенной идеологии, ни тем более серьезных политических амбиций. Скинхедовская же субкультура находится намного ближе к англо-саксонскому расизму куклуксклановского толка, чем к германскому национал-социализму или итальянскому фашизму. Если не считать уличных драк, самая большая опасность скинхедов в том, что их всегда легко могут «в тёмную» использовать спецслужбы, стремящиеся запугать население фашистской угрозой. Именно в роли общественного пугала долгое время использовалось РНЕ – организация более крупная, чем все скинхедовские группировки вместе взятые, но никакой реальной угрозы для существующего режима не представлявшая.
В целом крайне правый национализм, ориентированный на европейские образцы семидесятилетней давности, оказался так же бесперспективен в России, как и национализм православных монархистов. И в первом, и во втором случае причины неудач – общие: ментальная привязанность к прошлому и неспособность к мобильным политическим действиям в современном мире.
Третье направление русского национализма по-своему уникально, поскольку возникло как заменитель интернациональной коммунистической идеологии. Речь идет о левом национал-патриотизме, получившем распространение после развала Советского Союза. Основным рупором этого направления с начала 90-х годов была газета «День» («Завтра»). Левый национал-патриотизм оказал значительное влияние на идеологию КПРФ, фактически отошедшую от многих постулатов марксизма. Суть левого национал-патриотизма - примирение «красных» и «белых». Идея социальной справедливости в рамках этой идеологии понималась как смыслообразующая идея Российской империи. Таким образом, коммунистический интернационализм подменялся теорией о «справедливом государстве», в котором каждая нация найдет достойное место, если ее представители будут лояльны к политике Москвы. Идеи левого национал-патриотизма получили поддержку многих патриотически настроенных интеллектуалов, увидевших в таком синтезе решение «проклятых русских вопросов». Однако с течением времени выяснилось, что политическое единство и идеология левого патриотического лагеря непрочны. Оказалось, что для одних представителей этого направления важнее идея государства, а для других – социальная справедливость. В результате бывшие соратники стали обнаруживать друг друга по разные стороны баррикад. Значительная часть государственников, обманувшаяся или не бескорыстно пожелавшая обмануться национал-патриотической демагогией власти, перешла на сторону режима. «Левые» сторонники социальной справедливости остались в оппозиции.
Четвертое направление – это национал-большевизм образца 90-х годов. Представляло его, естественно, НБП. В подходах к ряду проблем ранний национал-большевизм имел много общего с лево-патриотическим лагерем. В условиях тяжелейшего кризиса российской государственности НБП ставила вопрос о национальной и исторической справедливости в отношении русского народа не менее остро, чем вопрос о справедливости социальной. Тем не менее, национал-большевики никогда не были этатистами. Это значит, что для НБП не существовало культа самоценного государства и его интересов. Напротив, антагонизм между государством и обществом, системой и личностью всегда рассматривался национал-большевиками как основная причина этнических и социальных конфликтов. Данное обстоятельство помогло НБП избежать идейного кризиса после прихода к власти Путина. Национал-патриотические лозунги, частично взятые на вооружение бюрократией, не поколебали уверенности партии в том, что источником зла в России является именно власть. В период, когда националисты-государственники сначала робко, а затем все громче и громче начинают выражать одобрение действиям Кремля, НБП резко смещается влево вплоть до союза с либералами и становится одной из главных политических сил, противостоящих путинскому режиму. После запрета партии, её основные идеи, с учётом изменения исторических обстоятельств, наследует организация «Другая Россия».
Несмотря на принципиальные идеологические различия этих направлений русского национализма, все они выступали за воссоздание в той или иной форме большого пространства, утраченного после гибели СССР. Крайние националисты призывали ограничить государство союзом трёх славянских народов, но сохранить геополитический контроль над Закавказьем и Средней Азией. Однако в начале нового века ситуация серьёзно изменилась. В национализме появилось совершенно новое направление, именующее себя национал-демократическим. Его отличительная черта – антиимперская направленность мировоззрения. Примерно с середины нулевых годов национал-демократы начинают набирать популярность и в настоящее время серьёзно потеснили традиционных правых патриотов. Вот в самых общих чертах отличительные особенности национализмов образца 90-х и нулевых годов.
Национализм 90-х: 1 имперское евразийство, 2 концепция русского универсализма и мессианства, 3 лояльность к исламу и другим традиционным конфессиям, 4 социалистическая ориентация, хотя и в ряде случаев совпадающая с антисоветизмом 5 антиамериканизм, 6 романтическая германофилия (идеализация воинских традиций).
Национализм нулевых: 1 национальное государство, 2 презрение к идеям универсализма и мессианства, 3 исламофобия, озабоченность темой мигрантов, 4 антикоммунизм 5 западничество (идеализация либеральных свобод), социал-расистское отношение к Востоку 6 увлечение англосаксонской моделью.
Разумеется, национализм появившейся в 90-е годы продолжает существовать и сейчас, но в информационном пространстве на сегодняшний день доминируют национал-демократы. По сути это означает, что национализм постепенно отходит от идеи особого пути России. Национал-демократы фактически призывают нашу страну к отказу от собственной исторической миссии и интеграции в «более развитую» западную цивилизацию. Самые радикальные нацдемы называют империю тюрьмой для русских, из-за которой мы погрязли в «азиатчине» и не смогли вовремя войти в семью цивилизованных белых народов. В конечном счёте, тупиковой объявляется вся русская история последних пяти веков. В этом смысле, нацдемы чрезвычайно схожи с крайними либералами - западниками.
Появление и популяризация антиимперского национализма свидетельствует об очень глубоких изменениях в сознании достаточно большой части народа. (Дело не во влиянии самих нацдемов, которое очень локально, а в распространении подобных настроений вне зависимости от конкретных политических сил) Разумеется, эти изменения связаны с тяжелой болезнью нашей страны. Суть этой болезни высвечивается уже самим фактом того, что антиимперские лозунги (или призывы к отделению территорий) сегодня берутся на вооружение людьми, называющими себя русскими националистами. Это может означать лишь одно: государство РФ сегодня не в состоянии придать исторический смысл существованию российской цивилизации. Государство не может объяснить ни сакрального значения своей территории, ни внутренней логики сосуществования различных народов и традиций, ни своей миссии в мире. Для квазипатриотического путинского агитпропа такая задача не по силам. Утрата фундаментальных исторических смыслов – подлинная глубинная причина появления в евразийской России межнациональной розни. Этой же причиной объясняется и возникновение такого феномена как антиимперский национализм. Здесь нужно оговориться, что антиимперскость заключается не только в неприятии определённой государственной конструкции, которая, естественно, нуждается в самых радикальных изменениях, но и в отрицании самой идеи большого пространства, большой России и смысла её истории.
Политической силой стоящей особняком и от традиционных патриотов и от национал-демократов является партия Другая Россия. ДР однозначно выступает за сохранение большого пространства, но свободна от преклонения перед государством, столь характерного для патриотической публики. На сегодняшний день Другую Россию нельзя причислить к националистическому лагерю, как, впрочем, нельзя назвать её и чисто «левой» партией. Такая идеологическая открытость позволяет заняться формулированием идей, которые должны лечь в основу глобального социального проекта, способного придать новый смысл существованию большого пространства.
Алексей Лапшин

Обращение мамы Александра Долматова к СМИ

Люди выражали мне свое сочувствие и понимание, хотя и предупреждали: злые языки будут сейчас говорить много плохого, много хотят вылить грязи на вашего светлого сына. В России Саша отстаивал общие интересы и ценности. Но попал в беду — 6 мая.

Сейчас по телевидению идет информация про Сашу. Я, мама Саши, возмущена тем, что говорят с экрана. Постоянно цитируют последнюю страницу записки, делают на ней акцент. На этой странице он, будучи в тяжелом состоянии, подводит итог своей жизни (кстати сказать, такой короткой и яркой). Говорит якобы о своей разгульной жизни и т. д. У каждого бывает взгляд на себя со стороны, видимо, такая была минута у моего сыночка, что плохой, мол, я. Переоценивал себя со стороны...

Он хорошо работал, был внимательным и вдумчивым человеком. А разве инженер, ведущий конструктор не должен задумываться о том, что происходит в обществе и как живет народ? Такие мысли естественны для каждого порядочного человека. Но оказалось, нет у людей элементарной порядочности, и с экранов продолжает литься грязь, продолжается цитирование определенной части записки.

Я обращаюсь к работникам ТВ, которые так стараются осквернить память моего сыночка: не прикасайтесь к его памяти, не очерняйте его. Он жил отличными от ваших идеалами. Не выполняйте чей-то приказ свыше. На таких, как Саша, можно только равняться, и это непросто. Он любил каждого человека и никогда ни о ком не говорил плохо. Был вдумчивый и глубокомыслящий.

Когда я была маленькой, я считала, что живу в самой счастливой стране, думала, мы, русские, самые добрые и щедрые, самые-самые... Куда все это делось теперь? Какими мы стали, где наша духовность? Задуматься бы нашим высшим чинам, почему такой честный человек, как Саша, уехал. Вот загадка! Он ведь даже гимн своей страны слушал стоя. Да, был эмоциональным; любил людей и жизнь. Хотел жить! Пора создавать такие условия, чтобы честные люди оставались в стране и были в ней счастливы. Для этого существует власть — сделать народ счастливым. И задуматься следует об этом, а не о последней странице записки. У нас великий народ и страна, но главное, чтобы это не осталось только на словах. Сейчас мало места на Руси таким людям, как Саша. Все больше людей, для которых главное не духовное, а материальное.

Саша знал, что многие духовные ценности утрачиваются, и был не понят в своей стране, уехал после Болотной. Кто ответит за то, что произошло на Болотной? Саша всегда поступал в рамках закона и совести. Мой сын шел на шествие, а там — чуть не война! Кто это допустил, тот пусть и ответит! Кто-то же должен ответить за то, что происходит в стране. Сердюков на свободе, а ведь все знают, что происходит в его ведомстве. А Саши, который был против коррупции, был честен, нет. Где наша совесть, куда делись наши качества — честность и благородство? Я прошу ответить тех, из-за кого он уехал.

Разбирайтесь! Не удосужились даже приехать. Ко мне приходил посол Нидерландов, выразил свое искреннее соболезнование, и я чувствовала, что это идет от сердца. А что я вижу от соотечественников, которые считают: мол, уехал, а не вышло; не нужен ты нам? Эти люди плюют мне в душу, оскверняют память моего сына. Что, теперь так заведено у русских? Как это пережить мне, ответьте! Жалко, что ему пришлось уехать из России, своей страны. Вот о чем надо задумываться, а не о последней странице записки, которую он писал в такую минуту, что не дай вам бог!

Людмила Долматова

http://publicpost.ru/blog/id/25829/