February 11th, 2013

Обречённая нация

Эта новость не связана напрямую с политикой, и в тоже время, наверное, сложно найти более важную тему, от которой столь сильно зависело бы наше будущее. Главный педиатр страны, Александр Баранов, привёл просто убийственную статистику: около 40% юношей и девушек в России имеют отклонения в репродуктивной системе, которые впоследствии могут привести к полному бесплодию.

Только задумайтесь – почти половина детей конца девяностых и начала нулевых может стать последними в своем роду. Их стареющие родители никогда не испытают радости, прижимая к своей груди первых внуков, а сами они будут обречены на пустую, бессмысленную жизнь. Ведь какой толк от всех твоих достижений, денег и собственности, если тебе просто некому передать их по наследству?

Это статистика, словно лезвие гильотины, нависшее над нашем народом. Статистика, которая полностью перечёркивает всякие надежды на будущее. Ведь о каком будущем вообще можно говорить, когда почти половина нашего народа может оказаться бесплодной? Разве возможно будущее, если радостный смех играющих русских детишек больше не прозвучит на наших улицах, а опустевшие детские площадки, с ржавеющими за ненадобностью горками и качелями, будут служить пристанищем только для местных алкашей и мигрантов?

Но столь высокий процент людей, у которых диагностируют нарушения в репродуктивной системе, однозначно свидетельствует о том, что это не случайность. Он вызван вполне себе конкретными, социальными факторами. Разрушенная экология, отбросы, вместо продуктов питания, лекарства столь низкого качества, что способны скорее убить, чем вылечить, полностью разрушенная система здравоохранения – вот архитекторы этой убийственной статистики. И за каждым из этих факторов стоит неуёмная жадность чиновников в высочайших кабинетах.

Каждый не родившейся русский ребёнок, каждая бесплодная пара и каждая разрушенная семья - всё это на их совести. На совести тех, кто за крупную взятку позволял гнать сюда различную отраву или разрушать экологию нашей страны, тех, кто урезал финансирование нашей медицины, но находил 50 миллиардов долларов на Сочинскую Олимпиаду, тех, кто сам купаясь в роскоши, доводил врачей до ужасающей нищеты, заставляя их в спешке бросать своё ремесло или уходить в коммерческие структуры. На совести всех тех, кто именуясь властью только набивал свои карманы, но пальцем о палец не ударил ради того народа, которому он, по идее, должен был служить.

Государство – это не границы, начертанные на политической карте мира, ни флаги и гимны, и даже не политическая система. Государство – это люди. Причём не какие-то абстрактные представители вида Homo sapiens, а люди конкретного народа, создавшего, защитившего и обустроившего это самое государство. И если этот народ по какой-то причине исчезает – гибнет и само государство. Да, его территория и название могут сохраниться, перейдя по наследству к новым хозяевам, но дух и суть этого государства гибнут навсегда. Навечно.

Если 40% нашей молодёжи окажется бесплодными – это станет концом истории России. Да, пока это ещё можно предотвратить - если в кротчайшие сроки наладить нормальную систему здравоохранения, вкладывая деньги в массовую и доступную для всех репродуктологию, а не в безумные проекты на манер Олимпиады, или различных саммитов.

Поверить в то, что властям неизвестна эта статистика – просто невозможно. Но разве они делают хоть что-то, чтобы предотвратить грядущую катастрофу? Вовсе нет. Скорее даже наоборот – всеми своими действиями они только приближают её наступление. Приближают старательно, с циничной последовательностью.

Современная власть целенаправленно превращает нас в обречённую нацию. В нацию, которой отказывают даже в элементарном праве на жизнь. И 40% потенциально бесплодной молодёжи – самое яркое тому доказательство.

Михаил Беляев

ГЛУБЖЕ КОРНИ - ВЫШЕ ДЕРЕВО. Захар Прилепин

(текст выступления на конференции "Национал-большевизм в XXI веке") Национал-большевизм: первый этап Мне хотелось бы сделать несколько заметок о русском национал-большевизме основываясь на русском материале. Я буду говорить о двух составляющих национал-большевизма - Традиции и Революции. Сразу начну с заявления, возможно, спорного: те книги, повествующие о русском национал-большевизме, что, наконец, дошли до массового читателя - в первую очередь, я имею в виду том Устрялова и том Агурского, являются не вчерашним, но позавчерашним днём национал-большевизма. Без сомнения, эти книги полезны - хотя бы для повышения интеллекта тех слаборазвитых людей, что до сих пор глубокомысленно утверждают, что "национал-большевизм" это, дескать, противоречие, потому что "большевизм" интернационален и тому подобное. То есть, наконец, до этих слаборазвитых людей будет донесен тот факт, что термин национал-больешевизм появился черт знает когда, и благославенно запущен в историю благодаря русским интеллигентам начала двадцатого века. Тем не менее, надо сказать, что работы Устрялова и Агурского в наши дни уже не являются идеологией в чистом виде. По сути, то, чем занимался Устрялов начиная с последних месяцев Гражданской войны и до самой своей смерти являлось не разработкой некоей идеологической программы или философской концепции, а попыткой примирить и породнить большевизм с Россией, с национальными интересами России и русской историей. Устрялов постоянно, шаг за шагом, и не без успеха, усматривал в действиях большевиков отход от первичных установок, суливших разрушение государства и отмирание национальной составляющей - к построению, или воссозданию российского государства. По большому счету, сам Устрялов не был национал-большевиком. Он не был "консервативным революционером". Он был, в лучших традициях гуманистической русской интеллигенции - примирителем. Он не в коем разе не адепт революционного творчества - он человек, смирившийся с тем, что революция произошла, и занявшийся обоснованием ее легитимности. Без сомнения не были национал-большевиками и Советские вожди, например, Троцкий - хотя Агурский усматривал в Троцком черты национал-большевика. Национал-большевизм вождей Советской России носил исключительно вынужденный характер. Так, на мой взгляд, одним из первых программных выступлений в рамках национал-большевизма стало обращение Троцкого к офицерам царской армии во время Польской агрессии 1920 года. Именно тогда в партийной печати впервые прозвучали слова о России и русских национальных интересах. Соответственно, и офицеры, пошедшие в Красную армию стали в некотором роде "национал-большевиками" - и тоже в силу стечения обстоятельств. Только советские вожди были "большевиками" по сути и выразителями национальных интересов по случайности, а условно "белые" - напротив - были носителями неких "традиций" по сути и вынужденно "большевиками". Синтеза не состоялось не в первом ни во втором случае. Большинство офицеров по окончанию войны разогнали, вожди остались воинствующими "леваками" с русофобским душком. Гораздо дальше Троцкого пошел по пути национал-большевизма Сталин. В частности, именно он 30-х годах совершил частичную реставрацию многих традиций дореволюционной Имперской России, осознавая, что в этом назрела необходимость. С одной стороны, того требовал народ, переутомленный пятнадцатилетней ломкой и бойней, с другой стороны того требовала складывающаяся в мире ситуация, в которой оторванной от корней революционной России пришлось бы крайне тяжело. Как мы помним, в 30-е годы свернута деятельность ультрабольшевистских идеологов. "Под давлением общественности" Бухарин, еще недавно говоривший, что "русский - синоним слова жандарм", публично отказался от своей русофобской позиции; в школах начали изучать Пушкина и Гоголя; Горького и Куприна вернули домой; В довершение культурологической темы добавим, что из эмиграции вернулся даже Александр Вертинский, салонный певец, чье присутствие в Советской России еще, скажем, в 29-ом году было абсолютно немыслимо. Сталин отменил указ Ленина о борьбе с религией; в театрах полногласно зазвучала русская классическая музыка; была существенно принижена роль партии; и, в конце концов, как итог всей этой компании произошел 37-ой год, когда большевики 20-х годов были истреблены, как политическая сила. Заодно перебили большинство большевистских военачальников Гражданской - особенно тех, кто отличился в борьбе с собственным населением. Сталин держал реставрацию под контролем. Есть десятки свидетельств, что он вмешивался во всё: с одной стороны, чтобы не погубить революционный дух в новом поколении, родившимся после революции, с другой стороны, стремясь поддержать разломанную революцией связь поколений, и не давая Советскому народу чувствовать себя, как говорил сам Сталин в те годы - "Иванами не помнящими родства". Достаточно отследить очередность появления и тематику всенародно любимых картин, многие из которых были созданы по личному указанию Вождя - "Депутат Балтики" (1936) и "Петр Первый" (1937), "Человек с ружьем" (1938) и "Александр Невский" (1938), "Ленин в Октябре" (1939) и "Минин и Пожарский" (1939), "Первая конная" (1941) и "Кутузов" (1943). Именно сталинская реставрация и была апофеозом того национал-большевизма, о котором писали Агурский и Устрялов. По большому счету, Сталин имитировал реставрацию - во благо государства. Ни о каком возврате к дореволюционному времени речи, конечно, не шло, то есть эта реставрация имеет мало общего, например, с двумя реставрациями, что произошли во Франции в 19-ом веке, когда к власти возвращались родственники свергнутых монархов. Тем не менее, Сталин, конечно же, не был "национал-большевиком". Что бы доказать это не нужно даже вспоминать о трагической судьбе самого Устрялова. Сталин был диктатором, логиком, кем угодно, но национальная составляющая его волновала ровно настолько, насколько она была нужна для цементирования государства. Не даром, говоря о национал-большевизме Агурский в первую очередь опирается на имена не политиков, но литераторов Советской России. Стихийные национал-большевики, это поэты Александр Блок и Сергей Есенин, писатели Алексей Толстой, Леонид Леонов, Всеволод Иванов и другие. То есть собственно те, кто ультрабольшевистские идеологи именовали "попутчиками". "Попутчик" вроде бы и принимает революцию, но норовит втащить в революцию багаж русской истории, русских традиций, русской государственности. Термин "национал-большевизм" так и не получил в те годы широкого хождения, большинство "попутчиков" были буквально заклеваны вненациональными большевистскими критиканами. Но даже когда многих критиканов элементарно перебили в процессе чисток 37-39 годов, национал-большевизм так и не был оформлен во внятную идеологию. Думаю, пришло время определиться с тем, что мы понимаем под самим термином национал-большевизм. Я предлагаю следующую простейшую формулировку: "Национал-большевизм - революционное творчество с четкой национальной составляющей". Попытки примирить, соединить революционное творчество с национальной составляющей предпринимал не только Устрялов и его сторонники, но и упомянутые мной попутчики. "Скифы" и "Двенадцать" Блока - это национал-большевистские поэмы. "Хождение по мукам" Алексея Толстого - роман о поисках, сродни устряловским. Маленькие поэмы Сергея Есенина первых послереволюционных лет, "Пугачев", "Анна Снегина" - это попытка синтезировать русское и революционное, традицию и революцию. Вспомним его строки из "Анны Снегиной", когда мужики спрашивают у лирического героя поэмы, у самого Есенина: "Скажи, кто такое "Ленин"? Я тихо ответил: "Он - вы..." Драматическая поэма "Страна негодяев" Есенина - как раз посвящена разладу между ультрабольшевистским видением революции, лишенной национальной составляющей - в поэме это видение выражает большевик Чекистов (прототипом которого послужил Троцкий) и национал-большевистским - его носитель большевик Рассветов. Рассветов говорит гордо: "Россия - вот это глыба, лишь бы только Советская власть!" Несмотря на существование всей этой мощной культурной составляющей, "национал-большевизм" не был оформлен в национальную идеологию. Официальная идеология советской власти была определенно "левой", исключающей правую компоненту. Сам стихийный национал-большевизм попутчиков исчез вместе с попутчиками. После окончания Великой Отечественной войны их взгляд на революцию в России, на возможность слияния революционного творчества и национальной составляющей быд дискредитирован. Дискредитировало его не столько и не только государство, но те представители, скажем так, культурной элиты, что стечением обстоятельств стали наследниками "попутчиков". В роли наследников выступили, как это не грустно, шестидесятники. По факту они занимались тем же самым, что и их предшественники - они славословили революцию и пытались синтезировать ее с традицией. Однако вполне двусмысленная позиция "шестидесятников" характеризующаяся в первую очередь наличием фиги в кармане при произнесении слов "революция, "Братская ГЭС", "Лонжюмо" и тем более, "Сталин", привело в конце концов к тому, что к началу-середине 70-х само появление термина "национал-большевизм" стало уже невозможным. На фоне бесконечных обезьяньих ужимок шестидесятников с призывами не ездить на танках Прагу, и не плавать на подлодках на Кубу, никто бы уже не поверил в том, что Революцию и Традицию возможно совместить, объединить. История не терпит сослагательного наклонения, но возможно всё сложилось бы иначе, если бы вместо диссидентствующих на гранты правительства шестидесятников, национал-большевистскую составляющую советской идеологии взяли на себя т.н. почвенники. Однако в силу самых разных причин этого не произошло. В первую очередь потому, что подавляющую часть почвенников составляли "деревенщики", которые не могли простить советской власти коллективизацию. И значит отрицали собственно "большевистское", революционное начало. Едва ли не единственным национал-большевиком - в смысле идеологическом - являлся в годы Советской власти Александр Проханов, иронично называемый либеральными критиками "соловьем Генштаба". Именно он славил и Традицию и Революцию, и синтезировал и то и другое в своих книгах. Но для Проханова у Советской власти не нашлось даже журнала - который он мог бы возглавить. То есть, ни на одном этапе советской власти национал-большевизм так и не проявился во всей свое полноте. Пост-фактум современные социологи и философы левого толка, например, Сергей Кара-Мурза пытаются наделить советский строй национальной составляющей и сделать эту составляющую едва ли не стержневой. Но я повторю, что если в 20-е и 30-е привнесение компонента "Традиции" в "Революцию" было явно вынужденным, то в 60-е и 70-е - оно стало, с легкой руки шестидесятников - фасадным, наносным, несерьезным. Появление таких мыслителей, как сам Сергей Кара-Мурза в СССР было невозможно, в том, собственно и беда СССР. В итоге, уже в 70-х было ясно, что страна не готовая относиться творчески к несгибаемым "левым" догмам и четко озвучить национальную составляющую своей идеологии, обречена. Советскую Россию 80-х годов, как и царскую Россию 10-х годов спасла бы опричнина, революция сверху, культурная революция по китайскому образцу - то есть, смена политического класса. Но ничего этого не произошло. Вожди были косны, и потеряли легитимность. Умело руководить процессами реставрации, совмещения традиции и революционного творчества после Сталина уже никто из советских руководителей не умел. Национал-большевизм: второй этап По логике вещей идеологию национал-большевизма просто обязаны были взять на вооружение коммунисты новой формации, собравшиеся в КПРФ. Но они не взяли. Объяснимо это просто. КПРФ собралась как партия государственная, как партия чиновников. Коммунисты в своем нынешнем виде являются защитниками государства, как такового - и посему революционное творчество, традиционно начинающееся с того, что устаревшее, лишившееся легитимности государство разрушается - им чуждо. Как КПРФ будет разрушать государство, если сама партия - часть государства? Я уже не говорю о том, что и традиционная составляющая - например, культурологическая, у КПРФ весьма сомнительна. Есть большие сомнения, что традиционно левые художники из числа классиков захотели бы иметь отношение к партии, отрицающей революционное творчество как таковое. Маяковский - это не КПРФ. КПРФ должно включить в свои учебники и брошюры Маркова и Чаковского, эти производители тяжелых и скучных томов - прямые предшественники нынешних коммунистов. Даже в газете "Завтра", которая в некотором смысле является органом КПРФ, сами коммунисты, как правило, не печатаются. Они слишком системны для такой, хоть и тяжеловесной порой, но явно несистемной газеты. Таким образом, чуть ли не до середины 90-х годов идеология "национал-большевизма", как ни странно, была не востребована ни одной политической силой. Дурной парадокс есть в том, что идеология, которая была востребована всё время существования советской власти, и еще больше в пору ее свержения, все это время была не нужна т.н. "политическим элитам". Именно оболочка "национал-большевизма" позволила бы коммунистам четко сформулировать свою позицию по отношению ко всему, упрощенно говоря, лучшему, что было в советское время и ко всему тому, что советское время не смогло, как минимум, оформить идеологически - то есть к отсутствию национальной, традиционной составляющей. Эта составляющая если и присутствовала, то на втором или на третьем плане идеологического ландшафта в СССР, и так и осталась лежать в качестве старых декораций по вине неповоротливых коммунистов во время демреформ. К слову, именно поэтому КПРФ не смогло привлечь к себе достаточно агрессивно в начале 90-х настроенную "крайне правую" составляющую, ушедшую в РНЕ, и там же сошедшую на нет вследствие внутрипартийных склок и разборок. Новая жизнь национал-большевизма началась в 1994 году. Философ-книголюб Александр Дугин предложил н-б - как оболочку для нового партийного движения - Эдуарду Лимонову. Так была создана партия. В те годы вообще никто не понял, что такое национал-большевизм, да и не захотел понять. Если розовых коммунистов власть и привластные СМИ считали страшной красно-коричневой сволочью, то что же говорить о НБП, которая сразу заявила о том, что она агрессивнее и радикальнее. Уже в первые годы работы партии выяснилось, что новые национал-большевики мгновенно заполнили содержанием ту идеологическую нишу, что подготовили для них - для нас - национал-большевики 20-х годов. Да, нацболы определенно были за социально честную власть, за социализм, за традицию, слитую с социализмом - но всего этого уже было мало. В итоге, в работе партии сразу стала превалировать революционная, антисистемная составляющая. Именно это и стало резким, контрастным отличием национал-большевиков от всех иных главных политических сил - в первую очередь, от КПРФ. Партия взяла в свой пантеон множество антисистемных героев - у нас легко ужились Савинков, Муссолини, Маяковский, Че Гевара и так далее. Это не было всеядностью - такой подход стал констатацией очевидного - партия обязана быть радикально антисистемной, иначе все превращается в балаган. Верней, в российскую политику, где системно всё. В своих книгах, в первую очередь, в книге "Русская вещь" Александр Дугин попытался сформулировать традиционную составляющую идеологии национал-большевизма. Дугин умело и не без изящества выстроил русскую традицию н-б в его понимании. Согласно Дугину, национал-большевизм берет свое начало из Московии XIV века, следует далее от концепции Москва - Третий Рим,Национал-большевизм: к вопросу об идеологии Здесь может возникнуть закономерный вопрос: в чем же все-таки основа вашей идеологии? Уже при чтении вышеупомянутой книги "Русская вещь" Александра Дугина можно заметить, что систематизируя русское историческое наследия с целью создания базиса национал-большевизма, Дугин фактически не использует наработки национал-большевиков (Устрялова, Агурского и прочих), но широко оперирует наследием русских евразийцев. На сегодняшний день, именно евразийство - учение о России, как о едином материке, чья история, география и культура являет собой некую целостность - является идеальной площадкой для любых созидающих или, если угодно, патриотических сил. Не удивительно, что евразийцы в общих чертах приняли национал-большевизм: большевики смогли управлять наследием Чингисхана. Неудивительно, то к евразийцам относил себя Гумилев, использовавший в своих произведениях - не знаю насколько серьезно - "левые" идеологемы. Не удивительно, что прямым наследником евразийцев является философ, литературовед и историк - Вадим Кожинов, определенно "правый", смотревший на историю с позиций черносотенства, и, к слову, приложивший немало усилий для развенчания нелепых мифов, бытующих вокруг истории "Союза русского народа". Я хочу сказать, что столь разных людей объединяло - превыше любых разногласий в сфере экономики и политики - предельно схожий взгляд на территориальную (а значит, политическую и культурологическую) целостность России. Иначе это можно назвать "правом почвы" или родовой тягой к сохранению "жизненного пространства". Оглядываясь на русскую историю можно сказать одно: за тысячу лет Россия перепробовала многое и перестраивалась на разные лады. Неизменным оставалось одно: желание сохранить и расширить - но только в пределах Евразии ее жизненное пространство. В этом контексте нужно рассматривать действия любого государственного мужа России предельно просто - каждый, кто пренебрегает сохранением народа и его земли, территории, жизненного пространства - теряет легитимность. Здесь мы не берем в расчет ситуации революционные, когда догмы мирного государствостроения должны быть забыты напрочь. Революция - всегда вне догм и вне закона. Но в России революция совершается лишь затем, чтобы дать новый закон, сберегающий старую землю. Или, скажем так - сберегающий всю цепочку: род - народ - и Родину. Таким образом, в нашем понимании, национал-большевизм - комплекс идеологических и социальных преобразований, совершенных активным творческим меньшинством во имя большинства с целью сохранения и пополнения национальных традиций. Подобно евразийцам мы отрицаем, что культурное своеобразие России определяется исключительно славянством. Как верно замечал идеолог евразийства Петр Савицкий: "...славянофильство не давало и не могло дать формулы, которая сколько-либо полно и соразмерно выразила бы характер русской культурно-исторической традиции. Формула "евразийства" учитывает невозможность объяснить и определить будущее культурное своеобразие России преимущественным обращением к понятию "славянства"… Однако мы настаиваем на сохранении и усилении роли русского (славянского) народа в российском государстве, как государствообразующего. "Евразийцы примыкают к тем мыслителям, которые отрицают существование универсального "прогресса" - пишет Петр Савицкий, - Европейская культура свое научное и техническое совершенство купила идеологическим и религиозным оскудением". Вслед за евразийцами мы утверждаем, что путь прогресса - тупиковый. И здесь мы выводим формулу, что не прогресс необходим - но творческое вдохновение во имя развития Духа. "Евразийство... - пишет далее Савицкий, - стремится сочетать мысль с действием. Основная проблема, которая в этом отношении стоит перед евразийством, есть проблема сочетания религиозного отношения к жизни и миру с величайшей, эмпирически обоснованной практичностью". Перед нами уже не стоит такая проблема - именно религиозное отношение к миру помноженное на практичность и служит залогом победы национал-большевизма. "Задача действия в миру трагическая, - продолжает Савицкий, - ибо "мир во зле лежит". Трагизм этой задачи неизбывен; и единственно, к чему стремятся евразийцы, это в ладе своих мыслей и действий быть на высоте этого трагизма. Сознание греховности мира не только не исключает, но требует смелости в эмпирических решениях. Никакая цель не оправдывает средства. И грех всегда остается грехом. Но, действуя в миру нельзя его устрашиться. И бывают случаи, когда нужно брать на себя его бремя, ибо бездейственная "святость" была бы большим грехом". В нынешней России никто не осознает это настолько ясно, как национал-большевики. "В практической области для евразийцев снята сама проблема "правых" и "левых" полиических и социальных решений, - продолжал Савицкий, - Это подразделение неотразимо значимо для тех, кто даже в своих конечных целях держится единственно за ограничение реальности человеческого существования, кто весь с головой ушел в понятия и факты политического и хозяйственного прикладничества. Кто так относится к этим вопросам, для того и нет иных ценностей, кроме конкретных политических и социальных решений, "левых" или "правых" по принадлежности; и за каждое такое решение каждый такой человек должен стоять неуклонно и "с остервенением", ибо вне таких решений для него нет никаких ценностей и от него самого, как величины духовной, ничего не остается". Мы вынуждены признать, что в сегодняшней России национал-большевики все более теряют связь с традиционно левыми и традиционно правыми. Да, эстетическое восприятие действительности у нацбола во многом "левое". Наши лозунги: "Революция!" "Родина! Нация! Социализм!" А еще: "Все отнять и поделить!" Левей некуда. Да, национал-большевики не бьются за кормушку для обывателя, они бьются за жизненное пространство. Но только ли "правый" этот лозунг? Наше "жизненное пространство" занято теми, у кого надо все отнять и поделить. Мы к ним испытываем "классовую ненависть" - Лимонов дал новую жизнь этому словосочетанию. В "правой" идее такого понятия как "классовая ненависть" вообще не существует. "Классовую ненависть" придумали "левые". Однако в России "левое" движение выдохлось, и без конца паразитирует на повышении социальных гарантий. То есть, как было сказано выше, являясь огосударствленным, левое движение, клячит у государства же подачки. Ничего революционного здесь нет. Есть обычное социал-демократическое нытье. Митинг коммунистов от митинга профсоюзов отличать вообще не возможно. Все лозунги, и коммунистов, и капиталистических профсоюзов посвящены сытной кормушке, ее углублению и расширению. Признаемся сами себе честно: н-большевиков куда больше волнует идеологическая составляющая, чем социальная. Если в России все будут получать зарплаты в 10 000 рублей и выше, и при этом страна будет продолжать терять "лишнее" население и превращаться в периферийную державу, мы будем самыми ярыми противниками социальных гарантий. Народ, предавший наследие предков, не заслуживает никаких гарантий. Несомненно, что НБП пока еще тащит "левое" российское движение на себе - пока это имеет смысл на фоне социального недовольства. Однако наши главные установки - о полной смене политического класса - куда важнее любых "левых" компонент в национал-большевизме. НБП тащит на себе и "правое" движение. Если "левые" еще худо-бедно на улицы выходят, а десяток комсомольцев еще и в тюрьмах сидит, то "правых" организаций днем с огнем не найдешь. Кто бы сейчас вспомнил об РНЕ, если б не мы? Или те представители "белой гвардии", что гуляют по Москве 7 ноября, - это "правые"? Не будь в России НБП, не было бы у нас никаких "правых". Кого, кроме нас можно назвать "фашистами" и "националистами", кем, как не нами, можно пугать? Итак, быть может мы "правые"? Да, еще какие. Эдуард Лимонов пишет в другой России о кризисе социалистической идеи: "Надо проповедовать нечто иное, совсем-совсем иное. Братство людей, свободу человека от механического труда. Сексуальную комфортность. Право на войну". Ну-ка, давайте придем к традиционным русским "правым" с такой программой. Как они нас встретят? Страшно представить... Когда мы говорим о своей "левизне" или "правизне", мы вкладываем в эти понятие нечто иное, чем традиционно "левые" и "правые". Мы даже не крайне-"левые" или крайне-"правые". Мы - НАД-"левые" и НАД-"правые", - потому что мы живые, мы не догматики. Я настолько "левый", что могу себе позволить сказать: "РУССКИМ ДОЛЖНЫ ВСЕ. РУССКИЕ НЕ ДОЛЖНЫ НИКОМУ". Это и есть мой карманный интернационал. Я настолько "правый", что могу сказать: "ЦЕРКОВЬ НАДО НЕ ТОЛЬКО ОТДЕЛИТЬ ОТ ГОСУДАРСТВА, ЕЕ НАДО ОТДЕЛИТЬ ОТ НАРОДА". Россия не должна стать клерикальным государством. Нынешняя церковь - вне Церкви. Святые и отшельники перевелись. Остались либеральные попики, ласково взирающие на вымирающий народ. Церковь Христова восстановится сама вместе с Другой Россией. А я останусь русским православным на всю жизнь. Приди мы к "левым", нам скажут: Какие вы "левые"! У вас в "Лимонке" ни Карла Маркса, ни Энгельса не найдешь! Вам социализм не мил! А еще вы руку вскидываете в приветствии! А еще Зюганова хотите утопить в Волге! На Колыме вам, гадам, место! Приди мы к "правым", нам скажут: вы, нацболы, сплошь и рядом то ли атеисты, то ли язычники, русский народ вас раздражает, дружите с чабанами и евреями, по Николаю Второму не плачете, в проклятый день 7 ноября на свечки в церквях ставите, а по улицам шляетесь, о социализме горлопаните. А вместо "Окаянных дней" Бунина, Грамши читаете. В хлев вас палкой, в хлев! Национал-большевизм - имеет левые черты, потому, что для нас важно, чтобы каждый человек получал по труду, а не за что либо иное. И при этом национал-большевизм глубоко равнодушно относится к частной собственности. Он не приемлет обожествление частной собственности и накопительства. Нацбол "правый" потому, что он - традиционалист. Он - русский. Он болеет за каждую пядь русской почвы. У нацбола - Русский Бог, не важно, какой он, и как ему молиться. Нацбол "правый", потому что он наследник полуторотысячалетней русский истории, и отвечает за это наследство перед будущим, но не перед "либеральными, общечеловеческими ценностями" и не перед интернационалом. "Левизна" нацбола настолько широка, что она вмещает в себя многое "правое", - как минимум, культ нации и силы - нацбол "левый" фашист. "Правизна" нацбола настолько широка, что вмещает в себя многое "левое", - как минимум, культ бунта и культ равенства - нацбол "правый" большевик. Однако такое понимание глубоко чуждо и левым и правым традиционалистам. Мы чужды и страшны и для "левых" и для "правых" - потому что они занимаются систематизацией и рисованием программ, а мы революционным творчеством. Именно наше революционное творчество, с отрицанием любых идеологических догм и схем и поведет нас дальше - вперед от старых героев, от евразийцев, от консерваторов - к новым героям и новой России. ВЫВОД Выводы просты: наша Традиция - вся созидающая российская история. Что касается Революционной составляющей, то мы создаем ее сегодня, в наши дни, руководствуясь не догмами, но требованиями момента. Нелепа уверенность в том, что та или иная политическая программа - будь то программа КПРФ или ЛДПР или ЕР (на самом деле, таковых программ нет вообще, просто избиратели об этом не знают) принесет спасение стране. Надо отдавать себе отчет, что мы не преодолеем косность избирателя, верящего, что во время выборов сражаются экономические программы. Сражаются не программы, а меркантильные интересы, и так будет всегда, до прихода революции. Спасение стране принесет новый политический класс. Класс людей исповедующих цветущую сложность, открытых для любых новаций, привнесение которых пойдет на благо Родины. Людей, не зависимых ни от чего, кроме Родины и праха предков. Итак, наша ближайшая установка: на полную смену политического класса, подобную той, что совершил Петр и большевики. Упоминание Петра в свете вышесказанного о ненужности программы как таковой - важно - едва ли Петр даже в голове имел хоть какую-то программу, кроме истового желания перетрясти страну. Еще более характерны большевики, в первую очередь, Ленин, с легкостью менявшие свои экономические установки на противоположные. Это и есть революционное вдохновение - Петра, Ленина, наше. Итак, мы партия, верная всем созидающим русским Традициям и исповедующая революционное вдохновение. Наша тотальная цель - сохранение нации и расширение в пределах Евразии нашего жизненного пространства. через Аввакума, через Никона тотально минуя Петра и двухсотлетние европеизации России - к "Двенадцати" Блока, при чем с Христом, благословляющим большевиков двуперстием. Эдуард Лимонов, которого всегда Революция волновала больше, чем Традиция выстраивал иные ряды - от опричников Грозного к революциям сверху от Петра Великого и Екатерины, от бунтарей Разина и Пугачева, к Ленину. Культ одиночки, фашиста - как личности, идущей героическим путем навстречу смерти определяет и культурные пристрастия Эдуарда Лимонова - заметьте, что говоря о великой русской поэзии, он неизменно называет Гумилева, Маяковского и Хлебникова. Двое первых - согласно градации Лимонова - несомненные "фашисты", второй - пророк-одиночка, воспевший и "пугачевский тулупчик" и "председателя Чеки". Итак, мы видим, как минимум, два варианта русской национал-большевистской Традиции - от Лимонова и от Дугина. Еще до ухода Дугина, внимательно всматриваясь в его понимание Традиции можно было заметить, что Дугин - если вспомнить термин "консервативный революционер" - куда более "консерватор", чем "революционер". Это и определило его уход во власть. Консерватор Дугин легко заглотил революционера Дугина. А затем демагог Дугин съел и консерватора. Теперь Дугин безуспешно пытается прицепить приставным вагоном Традицию к существующей власти, которая вообще не в каких Традициях не нуждается. Получив багажом любую Традицию, власть погибнет от несварения. Она способна питаться только воздушным творожком политтехнологий и манипулятивных фрикций. Без сомнения, в нынешней ситуации то видение Традиции, которое предлагает Эдуард Лимонов - то есть, Традиции, из которой прямо, но не опосредованно, произрастает Революция, - куда важнее любого консерватизма. Тем не менее, животворная, многоохватная идеология национал-большевизма настолько широка, что способна принять любой вариант Традиции. Партия с легкостью может провести свою родословную от любого героического или созидательного отрезка российской истории. Нам близки не только Петр и Екатерина, великие бунтари и большевистские вожди. Нам вполне могут быть близки так слабо приживавшиеся демократические традиции, которые привносились, в числе других, Павлом Первым, слабосильным Петром Третьим, мягкотелым Керенским. Нам близко накопительство и благая медлительность Ивана Калиты или Алексея Михайловича. Подобно дереву, имеющему множество корней, много корней имеет национал-большевизм. Наши традиции - вся созидающая российская история. Приемлемо любое время, любые поступки российской государственной власти, совершенные ради удержания пространства Евразии. Мы присваиваем себе все наследство, потому что в современном мире оно никому не нужно, ни Путину, ни либералам, ни коммунистам, ни белым, ни зеленым. Это объективный факт. Какое отношение имеет Путин к русским царям, чье наследство он разбазаривает? Какое отношение имеют коммунисты-государственники к русским бунтарям, и даже к советским вождям? Если выжать всю фракцию КПРФ в Госдуме не наберется и капли фанатизма, имевшегося у Свердлова или Дзержинского. Я даже не говорю о таких идеологических маргиналах, как "РПЖ", "ЕР" или "ЛДПР". В первых двух случаях любая идеология служит лишь рисованной декорацией, которую с легкостью можно унести, вывесив новую, во втором - Традиция вообще не имеет никакого значения. О либералах и речи нет - кому здесь интересны неустанно повторяемые ими речи о "имперском дерьме, которое тысячу лет течет в трубах России"? Итак, мы - единственные и благодарные наследники русской истории. Так же как мы взяли - за ненужностью всем остальным - антисистемных героев - от от Разина и Пугачева, до Савинкова и Гумилева и далее к Че Геваре - так же мы берем себе всю русскую историю. Она больше никому здесь не нужна - политические силы России страшно боятся ее наследовать. Это неприподъемный груз для них. Двигаясь в сторону Традиции, прорастая корнями, мы расширим Традицию до Русского Абсолюта. Двигаясь в сторону Революцию НБП даст стране новое поколение героев - вернее, уже дала. Все прошлое принадлежит нам. И если у страны есть будущее, оно тоже будет принадлежать нам или подобным нам. Национал-большевизм - единственная реальность современной России.http://nbzagorsk.ucoz.ru/publ/6-1-0-13

Демонстрация революционных НС в Плауэне против увеличения рабочего времени.

5 Января 2013 года около 30 революционных националистов собрались в саксонском городе Плауэн. Целю акции было привлечение внимание общественности к попыткам собственников повышать рабочее время трудящихся немцев на предприятиях. Мероприятие было организовано товариществом (RNJ) "Революционная Национальная Молодежь"
Акция прошла со знаменами, флагами и плакатами, активисты обратили внимание общества на поставленный вопрос. Несколько ораторов взяло во время митинга слово
Несмотря на неприятную погоду многочисленные информационные листовки были розданы прохожим, многих из которых акция по настоящему заинтересовала. Люопытные жители смотрели и слушали выступающих на митинге из окон.
Реакция граждан Плауэна был очень позитивной за несколькими исключениями. Многие прохожие брали несколько листовок для друзей и знакомых. Несколько молодых ребят спрашивали о деятельности товарищества и захотели принимать участие в последующих акциях революционных национал-социалистов. Так что результаты с лихвой компенсировали неприятную погоду.

МИХАИЛ ШИЛИН: Почему я дал пощёчину Удальцову

На церемонию прощания с Сашей Долматовым, которая проходила в центре Сахарова, явился Сергей Удальцов. Возложив цветы, он вместе со своим адвокатом Виолеттой Волковой, постоял минут пять в зале, а затем вышел к многочисленным журналистам, стал раздавать интервью. Общение с прессой затягивалось. Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать, а Удальцов всё никак не мог остановиться. Был момент, когда он уже повернулся чтобы уходить, но кто-то из журналистов задал ему вопрос и он вернулся, с удовольствием продолжил свой спич. В это время Саша Куркин попросил его не пиариться на смерти нашего товарища. «Не пиарюсь, извини, дорогой, на вопросы отвечаю!»,- кинул ему Удальцов, и продолжил общение с журналистами. Соратники скрежетали зубами, наблюдая эту мерзкую картину.

Когда Удальцов всё же закончил раздавать интервью, я подошёл к нему и со словами «Сергей, тебе привет от Пионера!» залепил ему пощёчину. Не рассчитал силы - получилась звонкая оплеуха, но бил открытой ладонью. Серьёзно бить его не собирался, это было символический жест, целью которого являлось привести в чувство мерзавца, чтобы он понял, где он находится. Если бы мы поставили задачу его избить – на свои ногах он оттуда не ушёл бы.

Умелый провокатор Удальцов стал бычить, махать кулаками, всё время повторяя: «Ты чё делаешь! Ты чё творишь!». Я же, повторяю, не собирался с ним драться, отвешенной оплеухи в этом месте в это время с него было достаточно. Тем не менее, Удальцов продолжил потасовку, сначала завалившись в сугроб, а когда нас растащили, зацепил сначала Пашу Жеребина, потом Макса Громова и опять подлетел ко мне. Восхищаюсь выдержкой своих соратников, которые не повелись на петушиные провокации Удальцова, и не втоптали его в снег, а лишь осадили и попросили удалиться. Вот такой вышел инцидент.

Теперь хочу объяснить, по какой причине мне пришлось испачкать руки, которые потом, уже в отделе полиции, когда нас с Серёжей Медведевым приняли, долго отмывал.

Удальцова мы знаем давно. Более десяти лет наблюдаем за его поступками. Сейчас я однозначно убеждён, что лидер «Левого фронта» подлец и мерзавец. Вся его деятельность сводится к двум вещам: максимальный пиар и продажа протеста. Известно много случаев, когда он использовал протестные настроения, акции оппозиции в целях своего личного обогащения. При этом он прикрывается некими левыми идеями и заботой о благе всего народа. Этакий мелкий аферист от оппозиции.

Удальцов лукавит, говоря теперь, что думал, что мы союзники. Ему прекрасно известно об отношении наших партийцев к его фигуре. У нас нет ненависти, скорее такое брезгливое презрение, отношение как к чему-то нечистому, о которое можно замараться.

Удальцов нам не товарищ и не соратник, об этом ему хорошо известно. Покойный идеалист Саша Долматов – Пионер, относился к этому персонажу также как и все мы. И в этой ситуации Удальцов «включает дурака» и является на прощание с телом Пионера. Ладно бы, если он скромно возложил цветы и спокойно удалился, но нет – не для того он ехал через всё Москву. Он прекрасно знал, что смерть Долматова является резонансным событием и на панихиде будет много журналистов и это можно использовать для своего пиара. Для этого и приехал, именно это мы все наблюдали.

Я лично посчитал такое отношение проявлением крайнего неуважения к нам, к нашей Партии, и главное к памяти усопшего боевого товарища. Что было дальше - вы видели. Знаю, что Пионер порадовался моему поступку. А может я только воплотил его Волю.

А для всевозможных дельцов от оппозиции пусть это будет предметом задуматься о тех этических границах, которые нельзя переходить какую бы политическую выгоду это тебе не несло.

Вечная Память тебе, Пионер! Встретимся Там.

Кремлевский функционер сообщил преподавателям журфаков всей России, что они должны учить проституции

По сообщению интернет-портала «ЖурДом», первый день работы ежегодной научно-практической конференции, которая начала свою работу 9 февраля на факультете журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова в здании на улице Моховая, прошел ярко, и запомнится он всем присутствующим. Во-первых, сама тема никого не могла оставить равнодушным. «Журналистика в 2012 году: социальная миссия и профессия». Тема эта вызвала интерес, так как о миссии журналистики как-то подзабыли в последнее время. Во-вторых, подлил масло в огонь никто иной, а сам заместитель министра связи и массовых коммуникаций РФ Алексей Волин.

Алексей Волин, не деликатничая, поведал педагогическому сообществу журфаков страны о том, кто такие журналисты и чему их учить. Его выступление отозвалось топаньем и хлопаньем в зале. Чем же так разгневал высокопоставленный чиновник преподавателей? Тем, что опрокинул к чертям собачьим всю педагогику.

Запомнились следующие его изречения: «Учить сегодняшних журналистов нужно слушаться дядю, который платит деньги». «Никакой миссии у журналистики нет, журналистика – это бизнес». «Молодые журналисты должны знать, что они будут писать о том, что им скажет владелец, то есть хозяин». « Если вы этому не учите – вы совершаете преступление». Когда его спросили, думал ли он о реакции, какую вызовет у присутствующих его выступление, Волин без всякого стеснения ответил: «А мне наплевать на вашу реакцию». И следующий вопрос его тоже не смутил. «Как соотносится все то, что вы сейчас сказали, с законом о СМИ?». В ответ государственный человек проронил: «А вы разберитесь, вам ехать или шашечки».

Потом, в кулуарах конференции, шло негласное обсуждение выступления господина Волина. Кто– то хвалил, кто-то ругал, но все сошлись в том, что в устах государственного чиновника такого уровня это звучало неуместно и оскорбительно по отношению к присутствующим. Не пристало, выступая от лица государства, защищать не интересы общества, а интересы бизнеса. Конечно, никто не отрицает, что жизнь далека от совершенства, что живут красиво те, кто, чаще всего, ведет отнюдь не правильный образ жизни.

Но почему-то мы не учим детей наглости, цинизму, а стараемся найти для них положительные примеры. Господин Волин пришел в университет, где помимо профессии молодой человек формируется еще как личность. Но для Волина, видимо, эта сторона жизни не существовала никогда и не существует до сих пор. Но парадокс-то в другом, как при таком мировоззрении можно достичь таких карьерных высот? Оказывается можно, главное правильно для себя сделать выбор между « поехали» и « шашечками».
_________

От редакции Форум.мск: Волин - один из неформальных идеологов либерального взгляда на медиа, он реально так видит. Но если бы он один - это бы его проблемы. Но поскольку он влияет на общую ситуацию, то проблемы совсем не у него. А у неопределенного числа лиц и организаций.

Да я помню его в качестве заместителя руководителя аппарата правительства - я только пришел ваппарат, и сразу же столкнулся. Сразу же сказал тем, кто меня приглашал на работу - мы с этим человеком не сработаемся. Не знаю, что там и как было дальше, говорят о каком-то верхушечном конфликте, но его очень быстро уволили и всё. Но товарищ не пропал, всплывал на разных приличных местах, и вот - заместитель министра, учит жить журналистов.

Самое главное, что Волин говорит абсолютную правду - современная российская журналистика именно так и устроена. Как бордель, отличается только категория заведения - есть подороже, есть привокзального качества, но принцип один.

Именно поэтому журналистика в РФ возможна только в оппозиционном качестве, причем именно в оппозиции режиму в целом. Либо это уже другая профессия.

А. Баранов
http://forum-msk.org/material/news/9771746.html