hullam_del_ray (hullam_del_ray) wrote,
hullam_del_ray
hullam_del_ray

День в истории.

9 марта 1956 г. — Вооружённые Силы СССР, по приказу Никиты Хрущёва подавили демонстрацию в Тбилиси (Википедия). "«НАС ПОКИНУЛ, НАС ПОКИНУЛ, НАШ ЛЮБИМЫЙ...»
5 марта 1953 года Сталин умер. Что было тогда в России, хорошо известно: плакали даже дети репрессированных. Ну а Грузия так просто потонула в слезах. Моя бабушка сказала: «Теперь брат на брата пойдет, пропадет страна!» А поэт Иосиф Нонешвили писал, что если бы Солнце погасло, то мы бы не так горевали — ведь оно светило не только хорошим, но и плохим людям, ну а Сталин, как известно, светил только хорошим.

Народ на стихийных сходках предлагал всю страну или по меньшей мере Грузию назвать именем вождя (ну как Колумбию — именем открывателя Америки), а первым секретарем сделать сына Сталина — Василия или, «на худой конец, Лаврентия Берия, тоже грузина, как-никак».

А потом, в начале 1956 года, случился знаменитый ХХ съезд партии. Потрясенная Грузия увидела, как армянин Микоян выступил с разоблачением культа личности Вождя.

И тогда Грузия стала ждать печальную дату — 5 марта, чтобы еще раз убедиться: великая антигрузинская катастрофа случилась. Наступило 5 марта. Все газеты были раскуплены. Люди передавали их друг другу и возмущенно качали головами: «Вах! Вах! Ни одын слова нэ напысалы про Дэн смэрты Вождя». Как будто Сталина и не существовало! Это было невыносимо, и население Грузии, особенно столичная молодежь, взорвалось.

Придя утром 6 марта на занятия в школу, я обнаружил учеников и учителей во главе с директором — Климентом Виссарионовичем Гогия на улице перед школой. Никто, похоже, не собирался заходить в здание. 3авхоз — дядя Серго — молча с мрачным видом выносил со склада портреты Вождей — Ленина, Сталина, Маленкова, Молотова... Хрущев и армяшка Микоян были тут же с гневом отвергнуты, затоптаны школьниками. Мы намеревались идти с портретами и лозунгом: «Ленин — Сталин!» к Дому правительства. Это решение возникло как-то внезапно и сразу во всех головах одновременно. Никто даже ничего не обсуждал.

Старшеклассники остановили пару грузовиков, и мы весело залезли в кузов. Ехать было куда интереснее, чем идти. Оказалось, что мы со своей школьной идеей были неодиноки — по дороге было много таких грузовиков со школьниками. Было достаточно и пеших демонстрантов. Подъезжая к центру города — улице Руставели, где и находился Дом правительства, мы выкрикивали наши лозунги и боролись с попытками некоторых двоечников крикнуть нецензурщину в адрес строгих учителей.

Возле Дома правительства нас всех встретил какой-то дядя и, махая руками, торжественно пообещал, что завтра газеты напечатают про Сталина все, что надо. И удовлетворенные демонстранты разъехались: завтра напишут наконец, что в эти дни три года назад умер Сталин!

8 марта было устроено грандиозное представление на центральной площади города — площади Ленина. Но мы помнили, что раньше это была площадь Сталина. Люди мрачно шутили, что в Москве даже Институт стали переименовали в Институт лени...

На площади по кругу разъезжала черная открытая машина — «ЗиС», в которой сидели актеры, наряженные, как Ленин и Сталин. Это был тбилисский народный обычай — на всех демонстрациях и торжественных мероприятиях два актера, любимые народом, наряженные в вождей, ездили по площади на «ЗиСе» с одной и той же мизансценой. Сидящий Сталин широким жестом показывал сидящему Ленину на ликующий народ вокруг. Ленин одобрительно улыбался, хлопал Сталина по плечу, жал ему руку. Толпа ликовала.

Кстати, тот дядя у Дома правительства сдержал свое слово — тбилисские газеты вышли с громадными портретами Сталина и хвалебными статьями о нем. Казалось, ничего не предвещало трагедии. Но наступило 9 марта 1956 года...

СВИНЦОВАЯ ТОЧКА

Не знаю почему, но праздником и газетами властям успокоить грузин не удалось. И на следующий после торжественных мероприятий день демонстранты, в числе которых был, разумеется, и я, подошли к Дому связи, располагавшемуся поблизости от Дома правительства, и многотысячной толпой стали напротив него. У входа в Дом связи находилась вооруженная охрана.

Не помню уже, по какой причине, у «инициативной группы» в толпе возникло желание дать телеграмму Молотову. От толпы отделились четыре человека — двое юношей и две девушки подошли к охране. Их тут же схватили, выкрутили руки и завели в дом. Не надо было этого делать. Толпа бросилась через улицу на выручку... И из окон Дома связи вдруг заработали пулеметы.

Дальнейшая картина преследует меня всю жизнь. Вокруг начали падать люди. Первые минуты они почему-то падали молча, я не слышал никаких криков, только треск пулеметов. Потом вдруг один из пулеметов перенес огонь на огромный платан, росший напротив Дома связи... по-моему, он и сейчас еще там стоит. На дереве, естественно, сидели мальчишки. Мертвые дети посыпались с дерева, как спелые яблоки с яблони. С тяжелым стуком.

И тут молчание прервалось, и раздался многотысячный вопль толпы. Все кинулись кто куда — в переулки, укрытия, но пулеметы продолжали косить убегающих людей. Рядом со мной замертво упал сын директора нашей школы — мой ровесник. Я заметался и вдруг увидел перед собой небольшой памятник писателю Эгнате Ниношвили. Я кинулся туда и спрятался за спиной писателя, лицо и грудь которого тут же покрылись оспинами от пуль. Затем, когда пулеметчик перенес огонь куда-то вправо, я бросился бежать вниз по скверу.

По дороге домой я увидел, как танки давят толпу на мосту через Куру. В середине моста была воющая толпа, а с двух сторон ее теснили танки. Обезумевшие люди кидались с огромной высоты в ночную реку. В эту ночь погибло около восьмисот демонстрантов. Трупы погибших, в основном юношей и девушек, еще три дня потом вылавливали ниже по течению Куры. Некоторых вылавливали аж в Азербайджане. На многих телах, кроме пулевых, были и колотые (штыковые) ранения.

Дворами я добрался до дому и, не раздеваясь, лег спать в чулане: боялся, что арестуют. И только тут я обнаружил, что ранен: в ботинке хлюпала кровь, я вылил ее как воду. Штанина была вся в крови и прострелена насквозь. Я даже маме на сказал, что ранен, осмотрел рану — кость не задета. Перемотал ногу чем попало, спрятал штаны и как ни в чем не бывало пошел в школу. Кстати, рана эта потом долго гноилась, мне даже хотели ногу отнять, но бог миловал. Теперь нога болит, когда погода меняется.

Но только я высунул нос из ворот, как тут же наткнулся на танк, стоящий прямо перед нашим домом на улице. Страшно перепугавшись (арестовывать приехали!!!), я взлетел на третий этаж и снова забился в чулан. Переждав некоторое время, догадался, что танк, видимо, приехал не за мной, а за кем-то другим и вышел из дома.

Проходя мимо больницы на улице Плеханова, я увидел странную картину: деревья перед окнами больницы были сплошь увешаны окровавленными бинтами. А пожарные, приставив лестницы, снимали их матерясь. Оказалось, раненые сорвали свои окровавленные бинты, выбросили их из окон больницы и разбежались, боясь, что всех раненых арестуют как участников.

Однако, арестов, судов и расстрелов, как в Новочеркасске, в Тбилиси не последовало. По крайней мере никого из моих знакомых не взяли. Видимо, власти посчитали, что "и так хорошо".

В 1989 году я с женой побывал в Тбилиси и пошел на ту самую площадь — поклонился писателю, защитившему меня своей каменной грудью. На памятнике до сих пор видны оспинки от пуль. Прохожие улыбались, наверное, принимая меня за почитателя таланта Эгнате Ниношвили, произведения которого я, к своему стыду, так и не удосужился прочитать..."

Нурбей ГУЛИА (www.ogoniok.com)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments